Елизавета Дворецкая - Лесная невеста. Проклятие Дивины

– Передали, что ты хотел со мной говорить, – напомнил Зимобор. – Вот он я. Говори.

Хвалислав еще раз оглянулся на Лютаву, словно желая удостовериться, что она достаточно далеко и не достанет его.

– Ты понял, кто это? – спросил он, кивнув в ее сторону.

– Говорят, она дочь вашего князя Вершины. То есть вроде как твоя сестра.

– Волку лесному она сестра! – резко ответил Хвалислав. – Ее мать была чародейка, ее брат – оборотень, и она тоже – оборотень! И напрасно ты ее с собой в одном доме держишь! Она еще никому счастья не приносила! Нрав у них подлый и лживый. Отвернешься – она и тебе в горло вцепится. Связать бы тебе ее да в воду спустить – вот тогда было бы хорошо!

– Ну, ты уже слишком! – Зимобор опять подумал об Избране. Неужели она могла бы до такой степени его озлобить, что он желал бы ее утопить! – Она же твоя сестра!

– А ты не понял, зачем она приходила? – Хвалислав поднял свои угольные брови. Видимо, он до такой степени ненавидел Лютаву, что даже смолянский князь рядом с ней казался чуть ли не другом. – Она ведь приходила убить меня! Она приходила волчицей, она раскопала крышу и пролезла внутрь, чтобы перегрызть мне горло, пока я связан и не могу за себя постоять, а все твои люди выбежали наружу. Я уверен, все это нападение затеял ее брат Лютомер. Он рассчитывал, что ты прикажешь убить меня, когда подумаешь, что на вас напала моя мать и хочет меня освободить. Но не вышло, и тогда он с дружиной стал отвлекать вас, а ее послал, чтобы она убила меня! Они, эта пара волков, все делают вместе! Где она, там и он! Ты видел его, он пришел за ней! Я не понял, каким оберегом ты заслонился от его чар, но будь уверен: если ты не убьешь ее, он не сегодня завтра явится за ней снова, за своей волчицей!

– Вот как… А если убью, он ведь мстить будет, так?

– Если оставишь ее в живых, он все равно от тебя не отвяжется и не даст покоя. Он же волк, и душа у него волчья.

Зимобор положил руки на стол и вопросительно взглянул на Лютаву.

– Очень нам надо его убивать, – небрежно пояснила она. – Мы, не ему чета, родовой закон помним, а он, хоть и от робы родился, все же отца нашего сын.

– Но зачем же ты тогда приходила?

– Я… – Лютава отвела глаза, потом взглянула на Зимобора с таким игривым лукавством, что у него замерло сердце. – Лют меня послал его укусить.

Зимобора продрал мороз: она говорила правду.

– Чтобы подчинить его, – добавила она. – Тогда он к нашему стаду лесному прибился бы и ни в чем Князю Волков, брату моему, перечить не смел бы.

Хвалислав невольно вцепился в край скамьи: видимо, это не приходило ему в голову, но показалось еще страшнее, чем смерть.

– Жаль, раньше не догадались, – продолжала Лютава. – Сколько бы бед избежали, и мы, и вся земля угренская! Ведь из-за этого навьего выкормыша, – она взглянула на Хвалиса, и в ее глазах сквозь игривый задор полыхнула настоящая ненависть, – сестру мою любимую пришлось Змею Летучему отдать, чтобы все поля наши от засухи не погибли, а отца нашего, князя Вершину, уже который месяц дух-подсадка грызет и сушит! Помирает наш батюшка, себя не помнит, собой не владеет, иначе разве позволил бы он сыну робы себя княжьим наследником выхвалять! И ты, княже, его не приголубливай. Он с князем оковским, Святко, снюхался, обещал Угру под его руку отдать. Теперь небось станет тебе песни петь, что-де ты помоги ему отцовский стол занять, а он за то тебе обещает дань платить и признавать над собой старшим. Но ты сам-то рассуди: станут боги сыну робы-хвалиски помогать против сына Семилады и Велеса?

Зимобор посмотрел на Хвалиса: есть ему что сказать в ответ?

– Мой отец… всегда любил мою мать… и меня… – пробормотал тот, отводя глаза.

И хотя это сразу напомнило Зимобору его собственную историю, почему-то сочувствия к Хвалису он не испытывал.

– Уведите его, – велел он кметям.

В роду угренских князей все было слишком сложно и запутано, а ему своих забот хватает.

Хвалислав молча вышел, ни с кем не прощаясь.

Лютава задумчиво смотрела перед собой, словно ей ни до чего не было дела. Зимобор встал, подошел поближе и сел на корточки перед ней, так чтобы видеть ее лицо.

– Так сколько детей у князя Вершины было раньше? – спросил он.

– Что? – Лютава вздрогнула и перевела на него недоуменный взгляд. – Когда это – раньше?

– Ну, первоначально. От роду.

– Одиннадцать выросло, а там какие-то еще маленькими умирали, я не знаю. Они были не от нашей матери.

– Маленькими, это понятно. Я говорю, сколько ты уже загрызла? Или вы – с братцем на двоих.

– Никого мы не грызли! – равнодушно ответила Лютава. Видно было, что к этим обвинениям она привыкла и они ее не задевают. – Зачем ты влез в это дело, князь смолянский? Мы тебя не трогаем, и ты нас не трогай.

– Я трогаю! – оскорбился Зимобор. – Да ваш Хвалис сам на меня набросился темной ночью!

– Так что же ты его не убил, тебе-то он не брат! – с прорвавшимся раздражением воскликнула Лютава. – Мы не можем, но ты-то можешь! Его мать в нашего отца игреца-подсадку посадила, тот его духом и разумом владеет, вот он и выгнал нас, а этого гада поползучего любимым сыном назвал – после всего, что тот сделал! После того как хотел Угру Святке оковскому продать, сестру мою загубил, отца почти со свету сжил! И если мы подсадку не выгоним побыстрее, помрет наш отец, а вся земля угрянская робичу во власть достанется! Пропадет земля угрянская!

Зимобор молчал. Лютава со своей стороны была права, но ему, смолянскому князю, имело смысл встать на сторону Хвалислава. И не потому, что нравился. Права Хвалиса, Замилиного сына, на угренский стол ничтожны, и он не долго там усидит без сильной поддержки. Понимая это, сын хвалиски уже искал поддержку на Оке, у тамошних вятичских князей. И если он, Зимобор, предложит поддержку тому, кто сейчас является наследником угренского князя, то сможет собирать здесь дань беспрепятственно. Ну а если одолеют оборотни, дети законной княгини, то не видать ему угренских белок, как своих ушей.

Ничего не решив, Зимобор встал, взял кожух и пошел наружу – проверять, как там. В делах своей дружины он понимал гораздо больше, чем в отношениях угренского княжеского семейства, и хотел одного – чтобы это семейство его не касалось никаким боком.

– Постой! – вдруг окликнула его Лютава, когда он уже взялся за дверное кольцо. Зимобор обернулся. – Что ты с ним сделал? – с лихорадочным беспокойством спросила Лютава. – Как ты его одолел? Никто не мог… Он один так умеет. И я не могу за ним успеть, даже увидеть его не могу – он скользит сквозь время и между временем, его научил… настоящий отец. Что ты с ним сделал?

– Ничего я с ним не делал. – Зимобор понял, что она говорит о своем родном брате Лютомере и их ночной схватке в овине. – Просто… его попросили уйти.