Юлиана Суренова - Книга 4_Дорогой сновидений

Одновременно оглянувшись, небожители увидели вошедшего в зал Намтара.

Бог судьбы, на ходу меняя облик змеи, столь удобный для путешествия по подземным странам, на человеческий обличай, приблизился к ним, остановился рядом.

Несколько мгновений он смотрел на бога солнца, затем чуть наклонил голову в знак почтения и тихим шипящим голосом проговорил:

– Рад видеть тебя в добром здравии.

– Здравствуй, Намтар. Прости, что мы пришли в твой дом незваными гостями…

– О чем ты! Что за пустяки! – улыбка коснулась тонких губ бога судьбы. – Я рад любым гостям. А уж тебе и подавно. Мы давно не виделись, Ут.

– Шамаш.

– Прежде тебе нравилась другая часть своего имени. Впрочем, – он пожал плечами, – так или иначе, оно твое, – замолчав, он перевел взгляд поблескивавших желтым пламенем глаз на Кигаль, несколько мгновений смотрел на нее, словно ожидая, что та заговорит с ним, затем повернулся к богу солнца: – Могу я спросить, что привело вас сюда?

– Шамаш хотел найти дракона, – ответила Кигаль.

– Дракона? – Намтар удивленно приподнял бровь.

– Того, что принес его сюда, – пояснила богиня.

– А! Ты о порождении мира бредовых грез! Но зачем он вам? Ведь это не более чем призрак сна. Его не найти с помощью моего зеркала…

– Дракон – небесный странник – из плоти и крови, – тихо заговорил колдун.

– Шамаш, – богиня смерти болезненно поморщилась, – какая сейчас разница?

– Вообще-то… – начал бог судьбы, удивленно поглядывая то на повелительницу подземного мира, то на владыку небес. С одной стороны, он не мог представить себе дракона чем-то иным, кроме образа фантазии, доподлинно зная, что ни одна из земель их мира никогда не рождала подобного создания иначе, как в своих грезах.

С другой – не понимал, почему Кигаль не скажет этого брату? Чего она ждет?

Боится лишний раз напоминать ему, едва оправившемуся от болезни, о том, что все, о чем он сейчас помнит, по большей части было порождением бреда? "Какая разница?" – и это спрашивает богиня смерти? Ей ли не знать, чем живое создание отличается от мертвого, а существующее от не существовавшего никогда?

Но та не дала ему ничего сказать. Не позволила она ответить на вопрос и Шамашу, остановив его мягким прикосновением руки к плечу:

– Я знаю различие, – ее брови были сведены, глаза напряженно поблескивали. – Мой вопрос не требует ответа. Я лишь хотела сказать, что важно не то, тень он или явь, а что мы никак не можем его найти. Будучи явью дракон должен иметь отражение в зеркале мира. А тень не может противиться воли зовущего ее… – богиня вздохнула.

Бог судьбы несколько мгновений непонимающе смотрел на нее.

– Мда-а, – протянул он спустя несколько мгновений раздумий, начав осознавать смысл сказанного Кигаль. – Действительно странно… Как же его найти, если зеркало…

– Свышние, ты же бог судьбы! Ты знаешь все тропы, проведенные между прошлым и будущим! Вот и скажи нам, на какой из них он сейчас стоит!

– Я не знаю, – растерянно развел руками Намтар.

– Это еще что значит?

– Не знаю – и все.

– Да ты смеешься надо мной!

– Успокойся, Кигаль, – Шамаш, остававшийся в стороне от разговора, понял, что ему пора вмешаться, пока богиня смерти не вышла окончательно из себя, с каждым мигом все глубже и глубже погружаясь в алое марево гнева.

– Этот…

– Достаточно! – голос колдуна стал холоден и резок, взгляд напряженно сощуренных глаз пронзил богиню насквозь морозным пламенем черного огня.

Вздохнув, та только качнула головой, не чувствуя в себе сил для спора с повелителем небес.

Намтар, втянув голову в плечи, опустив взгляд, не смея взглянуть на старших богов, чуть слышно прошептал:

– Шамаш, прости, но я действительно не знаю! Это странно. Я сам не могу понять, как такое возможно. Но это правда! – он несмело поднял на бога солнца полный отчаяния взгляд, прося собеседника понять его и поверить в искренность произнесенных слов.

– Однако у этого может быть объяснение, – тихо молвил колдун. – Мой друг не был рожден в этом мире, линии его пути были прочерчены на лике иной земли.

– Ты хочешь сказать, – Кигаль заставила себя успокоиться и задуматься над словами брата, – что у него может и не быть своей судьбы в нашем мироздании?

– Да.

– Но ведь сейчас он живет здесь!

– И что же?

– Без судьбы? Это невозможно!

– Кигаль…

– Да, брат?

– Ты когда-нибудь заглядывала в зеркало судьбы?

– Ну… Разве мы с тобой не делали этого на протяжении последнего времени?

– Мы искали того, кто находится по иную сторону грани. Я же говорю о другом: ты смотрелась в это зеркало?

– Ты имеешь в виду, могу ли я увидеть в нем свое отражение? Да, конечно, – она подошла к камню, коснулась его рукой, замутняя скрытые в нем просторы.

Едва скрытый в нем мир отражений стал мутным и неподвижным, на зеркальной глади появилось отражение Кигаль – разумеется, не ее людского обличья, которое она носила как человек одежду, а стихийного, истинного тела, где пламень то застывал камнем, то тек, словно вода, то взмывал вверх становясь легче воздуха.

– Видишь? Если я захочу – оно пропадет, – и, в подтверждение своих слов, богиня провела над камнем ладонью, стирая отражение, словно след со снежного покрова пустыни, – потому, – продолжала она, – что я – хозяйка своей судьбы. Она у меня есть, но не она властвует мной, а я управляю ею.

– Это дар всех богов, – едва она умолкла, заговорил Намтар. – Хотя одним он подвластен в большей мере, другим – в меньшей. Неужели ты не помнишь?

– Тут дело не в памяти, – качнул головой колдун.

– Тогда в чем же?

– Шамаш, в этом зеркале отражается все, – тихо, с некоторой долей печали в голосе, промолвила Кигаль. – В сущности, даже призраки и тени, у которых нет ничего, за исключением прошлого, решись они заглянуть камень судьбы, нашли бы в нем себя – такими, какими они были когда-то. Вот… – бледной дымкой тумана посреди зала затрепетала серая тень.

– Великая госпожа… – прошептала женщина-привидение, падая ниц перед своей повелительницей.

– Встань и подойди сюда, – приказала ей Кигаль. Богине не терпелось поскорей разобраться в тех странностях, которые, как совершенно неожиданно оказалось, хранило в себе зеркало судьбы.

Тень, безгласно подчиняясь ей во всем, подплыла к не сводившим с нее взгляда богам, замерла с ними рядом, склонившись в низком поклоне.

Пришелица прятала глаза, боясь встретиться взглядом с повелителями стихий, огонь которых был способен одной искрой своей растопить ее, словно кусок воска. И, все же, чувствуя близость бога солнца, она была не в силах побороть в себе желания взглянуть на Него хотя бы искоса… и затрепетала, замерцала, увидев теплую улыбку на устах повелителя небес. Казалось, еще мгновение и она, порвав оковы, удерживавшие ее в подземном мире, поднимется в небеса в столь желанном и легком полете… Но тут…