Кирилл Манаков - История хорошего человека

       - Вы все верно понимаете... Удивительно, что Владетель не повелел немедленно лишить вас жизни. У нас есть очень, очень интересные способы. А для вас мы подобрали бы особый, - он мечтательно поднял глаза, - ну да ладно. Скажите, ну зачем вы решили утолить свои желания именно с графиней? Да еще в такую ночь? В Столице мало других женщин?

       Я тяжело вздохнул.

       - Как бы это не показалось банальным, но... я не понимаю, в чем меня обвиняют. Я совершенно ни в чем не виновен.

       - А кто же виноват? Скажите, кто? Вас застали в спальне графине в виде, который никак нельзя объяснить иначе как именно попытку обесчестить столь уважаемую особу.

       - Я думаю, гере капитан, есть человек, который все сможет объяснить.

       - И кто же это?

       - Гере Мотт. По чистой случайности я встретился с ним в камере.

       У капитана очки подскочили на лоб.

       - Мотт Малыш?!

       И в этот момент я заглянул ему в глаза.

       - Да, гере капитан. И я уверен, вы испытываете непреодолимую потребность вызвать его к себе. Вы же обязаны установить истину? И ваше желание увидеть его - это следствие служебного рвения. Вы очень хотите его увидеть. Правда?

       Капитан послушно кивнул.

       - Вы молодец, гере капитан.

       Он улыбнулся радостно, как ребенок.

       - А теперь позовите десятника и прикажите привести заключенного Мотта.

       Капитан, неподвижно глядя перед собой, резко выкрикнул:

       - Десятник!

       Влетевший в кабинет десятник застыл, словно на параде - грудь вперед, руки на бедрах, в глазах - радостная готовность сожрать по приказу начальства стаю голодных волков.

       - Привести сюда заключенного Мотта, камера два-бис, - механически произнес капитан.

       - Есть привести заключенного Мотта, камера два-бис, - проорал десятник и предписанной Уложением рысцой выбежал из кабинета.

       В ожидании Мотта Малыша я рассказывал капитану о его, капитанских, достоинствах. Тот слушал, радостно улыбаясь. Слабый у него оказался разум, податливый.

       Наконец, ввели Мотта. Десятник вышел и закрыл за собой дверь. Ночной Хозяин осмотрел кабинет, глянул на неподвижно-равнодушного хозяина с остекленевшими глазами, едва заметно усмехнулся и повернулся ко мне.

       - Ну, здравствуй, Убийца. Не думал, что придется встретиться... вот так.    

XVI

      Очень неудобно и утомительно работать с человеком, который совершенно не верит в успех начинания. Я всегда действовал в одиночку и не имел прежде подобных проблем. Мотт отказывался принять на веру, что можно просто так взять и выйти из Каземата. Мне пришлось чуть ли не силой тащить его из кабинета. Мы находились на втором нижнем уровне, значит, нам сначала надо как-то перебраться с него на первый уровень, пройти по длинной насквозь просматриваемой галерее, перекрытой охраняемыми железными решетками, прямо к главным воротам и миновать последний рубеж - караульный флигель. А внутри флигеля, между прочим, которого - два Стража Ворот, несколько офицеров Внутренней Стражи и Легионеров. Скорее всего, там же есть и Ведун. Не говоря о четырех дежурных караульных десятках. Решетки могут открывать только три человека - начальник Каземата и два дежурных сотника, наш капитан, например, таких полномочий не имел и был вынужден ждать провожатого. Отсюда выйти невозможно. Просто невозможно. Это утверждение, разумеется, не относится к Убийце из Башни.

       Я уже был здесь. Вошел и вышел, несмотря на все преграды, выполняя волю Владетеля, тогда еще Первого Министра. В Каземате содержался некто, чей выход на свободу мог доставить очень серьезные неприятности. И тогда в Каземат спустился Убийца. Даже Первый Министр не имел возможности доставить его к подземной камере - охрана подчинялась лично Императору...

       Каземат намного старше Столицы и императорского дворца. По сути дела, Каземат - это верхушка Лабиринта, построенного еще древними. Известны несколько входов в Лабиринт, отстоящие друг на друга на десятки миль. Три входа, забранные решетками, находились внутри Каземата. Немногие смельчаки рисковали спуститься в черную бездну, а из рискнувших мало кто возвращался обратно. Карты ходов попросту не существовало. Тогда по лабиринту меня провело все то же чутье Убийцы.

       Зачем я потащил с собой Мотта? Вразумительного ответа нет - опять придется сослаться на чутье Убийцы. Мне отчего-то был нужен этот человек, наши судьбы странным образом переплелись. И он - единственный, перед кем я испытываю чувство вины.

       Один из входов в лабиринт как раз находился на втором уровне. Сразу, перед лестницей, ведущей вниз, в глубины Каземата, туда, где содержатся самые опасные преступники. Капитан любезно сообщил, что там находится караульный пост, на который посылают самых бестолковых стражников. Зачем, скажите, вообще охранять кованую железную дверь, ведущую в никуда. Да к тому же запертую на десяток замков, смею уверить вас, гере, превосходных замков.

       Тем не менее, капитан, продолжая радостно улыбаться, провел нас к этой двери. Облокотившийся о стену сладко посапывающий толстый стражник получил начальственный тычок в бок, проснулся, уронил алебарду и принял парадную стойку, точнее позу, по его представлению являющуюся парадной стойкой. Капитан, даже с затуманенным рассудком не потерял командных инстинктов и изверг такое грозное и изощренное ругательство, что у бедняги стражника закатились глаза, и он явно приготовился падать в обморок. Я не собирался тратить время на созерцание служебного рвения моего подопечного, подошел к стражнику, быстро нажал на точку под левой скулой, подержал пару секунд и подхватил обмякшее тело. Пусть выспится как следует.

       Теперь посмотрим на дверь. Ну, замки выглядят весьма внушительными, хотя на самом деле это - кустарные поделки столичных мастеров. Выглядят красиво и солидно, а открываются булавкой. Не то, что настоящая маронская работа - с ними пришлось бы попотеть. Но десяток замков, даже столичных - это многовато. Время, время... Я внимательно осмотрел дверь. Обита хорошим железом, а вот косяк - деревянный, и довольно старый. Можно попробовать.

       Я отошел на два шага и нанес удар, называемый в Южном Бое "вращением молота". Внутренняя сила, рождающаяся в области солнечного сплетенья, сливается с силой раскручиваемого тела, поначалу расслабленного, а в момент удара - напряженного и застывшего подобно каменному изваянию. Чудовищная энергия концентрируется в ступне, которая в момент соприкосновения с препятствием не уступает по мощи штурмовому тарану с железным оголовьем.