Николай Бершицкий - Восход Чёрной Луны

   - И значит, эти посланники Хель собираются убить нас за то, что кто-то сжег мою деревню? - произнес наконец Бьерн.

   - Можно и так сказать, - Вондар задумчиво промолчал. - Видите ли, деревня была не просто сожжена. То, что вызвало пожар, имеет необычное происхождение, поскольку прорвало ткань Мироздания. А если брать в расчет рассказанное вами о последствиях того пожара...

   - Неужели Гуннар решился на использование черного колдовства. На заклинания рун это точно не похоже, - Молотобой снял шлем, положил его на стол и сел рядом, дав покой своим членам. - Небось, метил-то в Каменный Дуб, охальник, лиходей!

   В голосе ярла прозвучал страх осознания, что он находился в двух шагах от смерти. Едва ли сама смерть могла устрашить старого вояку, однако любой последователь учения асов предпочтет умереть с оружием в руках, а не сгореть в собственном жилище по чьей-то жестокой воле. Дварфы привыкли встречать врагов лицом к лицу и сражались, обливая поле брани собственной кровью, до тех пор, покуда не падали обессиленные. Бьерна, несомненно, шокировало коварство, на которое пошел его бывший король, почитаемый за наместника богов.

   - Зачем ему вообще это надо? - не сдержался Ксандор. - Из-за той башни? Так она давно разрушена.

   - Откуда вам известно про Башню Ундалиона? - оживился князь.

   - Доводилось там бывать, - ответил за друга Акуан. - Мы полагали, о разрушении башни станет известно, и конфликт исчерпает сам себя.

   - Да вы многое знаете, - удивился Бьерн. - Только дело не в башне. Это был повод выдвинуть мне обвинение в предательстве. Хотя я не исключаю, что Гуннар надеялся там что-нибудь найти, верил в то, что Ундалион еще жив и будет помогать его роду как прежде.

   - Зачем ему вас обвинять? - подключилась Эландра, заинтересовавшись темой.

   - Ох, это темная история. Для начала замечу, что Гуннар всегда был чересчур буен и необуздан. Вроде его за какие-то проступки отца прокляли две ведьмы. То ли он плохо их принял в своем доме, то ли еще чего. Да только вырос наследник Асгисла жестоким и подозрительным сверх меры. И вот когда отец его ступил в Вальхаллу, Гуннар созвал всех ярлов, чтобы отдать почести конунгу. И вышло так, что в ту пору жена Гуннара приболела после рождения его сына, Дагмера. Никто не мог как следует ей помочь, а со мной прибыл лекарь. Он ездил по разным сферам и странам, многому научился и знал, чего не знали многие из целителей Асгисла. Я предложил помощь и Наттфари, мой целитель, получил добро. Вскоре после обследования жена конунга умерла, не успели мы выйти из-за стола. И обвинили меня. Дескать, я нарочно стараюсь ударить по больному месту Гуннара - он сильно любил свою супругу, - в надежде погубить его и возвести на трон свой род. Тогда мне удалось избежать гнева Гуннара, только он поклялся отомстить. Я же склонен больше верить своему лекарю, заверявшему меня, что недуг слишком запустили, и трагедия была предрешена. Как знать, может быть, кто-то нарочно отравил эту женщину, может, болезнь и действительно было не остановить. Одно скажу точно - мне не нужна была ее смерть. Но теперь, если Гуннар не оставляет мне другого выхода, я убью его при встрече. А ежели мне не удастся договориться с Дагмером, то мой род на самом деле займет место на троне Асъярда.

   - Вы уже упоминали о переговорах с Дагмером, - напомнил Вондар.

   - Верно, говорил. Дагмер разумен. Не в пример отцу. Пусть он еще не бывал на войне и не рассекал волн на ладье, ходя по дальним землям, он сильный и решительный дварф. Такого конунга все и ждут, однако, пока жив Гуннар, ничего не изменится. За его спиной мы с Дагмером решили примириться, а потом я собирался вызвать Гуннара на смертельный поединок. Я знаю, я смогу с ним справиться. Правда, Дагмеру я об этом не говорил. Боюсь, он откажется или будет вынужден мстить мне, соблюдая традиции.

   - Я уверен, нам удастся разрешить ситуацию малой кровью, - заверил дварфа Вондар. - Более того, обойдемся без нее. Я лично поговорю с этим Гуннаром, а если на него наложено проклятье, то исцелю его.

   - Не знаете вы Гуннара, - покачал головой Бьерн. - Клянусь черепом Имира, этот безумец натравит на вас стейнаров.

   На некоторое время разговор стих. Приунывшие ратники потихоньку разбрелись по залу, ярл водрузил голову на кулачище и молча мял одну губу другой. Ксандор смотрел в лицо Молотобоя, наблюдая, как подергивается его правый глаз, окруженный складками морщин. Акуан без интереса водил пальцем по узору, украшающему стол. Эландра села на скамью возле стола и, отвернувшись к воротам, старалась скрыться от осуждающих взглядов дварфов, считающих верхом вульгарности и непристойности штаны на женщине. Вондар все время думал, куда же запропастился Избранный. Через окошки крепости уже сочилась ночная тьма, а Нигаэль до сих пор оставался во дворе с паладинами, словно бы чувствовал неладное. С другой стороны повелитель ветров и сам ожидал скорейшего появления нежити, однако он не достаточно осознавал реальность происходящего - его выдернули из постели гостевых палат эльтвилланского дворца столь неожиданно, что он не успел еще в полной мере пережить те события. Тут же его принудили участвовать уже в настоящей военной операции, а потому он частью сознания оставался на рыхлой перине роскошной кровати с высокими столбами из красного орешника с круглыми золотыми набалдашниками и шелковыми занавесями.

   Внезапно с улицы донесся надрывистый стук барабана. Стража била набат. Бьерн вскочил на ноги в долю секунды. В следующую долю в его руке оказался молот. Воины ярла также похватали оружие и кинулись на выход. Вондару ничего не оставалось, как поднять друзей и последовать за князем. Когда посланники Чертога выходили, они снова столкнулись с Молотобоем. Ярла задержал какой-то дварф, за спиной которого стояла толпа из женщин, детей и старцев, столь ветхих, что оружие они держать уже не могли. Мужчина с всклокоченной черной бородой жестами и нечленораздельной речью пытался добиться от Бьерна совета.

   - Веди в подвалы крепости, - коротко кинул Бьерн. Жестом он поманил следующих за собой людей и дварфов.

   Когда Ксандор протиснулся сквозь паникующую толпу, он обнаружил, что отбился от Бьерна, его витязей и неотступно идущих по его следам Акуана и Вондара. Эландра же старалась держаться ближе к Ксандору. На миг воина охватило волнение. Неуверенность заставила его сердце забиться чаще. Впервые за долгое время он понял, что не знает, как поступить. Крики ужаса, несущиеся со стороны бегущих к крепости жителей Каменного Дуба лишь, усугубляли ситуацию. Нарастающий трепет перед неизвестностью по цепочке передавался от одного дварфа к другому, словно по невидимым проводам. Воцарившийся хаос окончательно выбил Ксандора из колеи. Эландра тоже растерялась и просто жалась к плечу воина, чувствуя в нем опору.