Марина Казанцева - Нора под миром

Краски быстро исчезали. Исчезали звуки. Исчезло небо. Исчезло солнце. Жа-ра вдруг прекратилась.

Из земли, заросшей, как паршой, седой измызганной травою, торчали полу-истлевшие полуразваленные- полусожжённые дома. Вместо высоких тополей — согнутые, больные раскоряки. Вместо леса вдалеке чернело болото.

Возле домов слонялись тени. Тень вместо бабки, что их поила молоком. Ма-ленькая тень шевелилась на проваленном крыльце дома Пелагеи. Ещё одна бро-дила по двору. По серому пеплу проскользнула тень собаки. Ещё несколько теней рылись у почерневших палок, изображавших из себя забор. Но посреди всего этого кошмара стоял, как прежде, дом бабки Евдокии. В нём ничего не изме-нилось.

Ребята подошли к забору, не отнимая рук от глаз. Дотронулись ладонями одновременно. Нет и следа летнего тепла. Жерди холодны и сыры, словно осенью.

Тогда они отняли от глаз ладони. Жара упала сразу и стала припекать. Всё за-зеленело. Бабка опять помахала им рукой. Борзилко обрадовался и бросился к зна-комым. Их увидала маленькая Пелагея и вскочила с места.

— Бежим отсюда! — в страхе воскликнула Наташа. Они торопливо прыгнули в окно и поставили обратно раму.

Время! Сколько они пробыли там?

— Лёня, это пересечённая зона? — стуча зубами от отвращения, спросила де-вушка.

Он призадумался. Похоже это на Сидмур? А много он видал пересечённых зон? А ведь эта отвратительнее даже Верошпиронской башни. Там хоть небо бы-ло.

— Не знаю. — признался Лён. — Кто и зачем навёл иллюзию в том пространст-ве? Зачем имитированы сороковые годы? Сдается мне, что над нами опять шалит Лембистор.

Он закрыл глаз рукой и прошептал магическое слово. Ничего не изменилось. Их Блошки, где жили дядя Саня, Зоя, где производились съёмки фильма, были реальны. Хоть это утешительно.

Придя домой, они сверили часы с настенными. Отсутствовали чуть больше двух часов. То есть, время реально не изменилось.

— А где Катька? — вдруг всполошилась Наташа.

Порубанные лопухи увядали под июньским солнцем. Девчонки не было ни у бани, ни на терассе. Ни в доме. Её не было на огородах. Не было на чердаке.

— Да, кажется, играла в пиратов. — вспомнил дядя Саня, оставив свою ножовку на секунду. — Нет, в разбойников! А разница есть?

— Или в индейцев. — предположил он через минуту. — Зой, где Катька?!

— Ищет клад! — отозвалась та из дома, колдуя над плитой.

На чердаке обнаружилось послание. Лист фанеры был расписан пляшущими человечками при помощи угля. Понималось это, очевидно, так: некая девица с тонкими ногами и руками, зато с большой причёской, взяла большой совок. Она перешагнула через домик и двинулась вдоль по дороге, оставляя стрелки. Потом свернула в заросли цветов. Потом прошла между двух морковей с боковыми вет-ками. Это понималось как деревья. Деревья стояли на пути, ведущем к пирамиде Хеопса. Там девочка себя запечатлела вместе со своей причёской и совком.

— Это не пирамида! Это Бермудский Треугольник! — воскликнули следопыты.

Вчера тут пропала актриса Пономаренко. Теперь Семёнов, Зоя, Наташа и Лёнька бегали по лесу и звали кладоискательницу Катерину.

— Если за час не сыщем, я иду и всё рассказываю Антонине! — в панике гово-рила Зоя. Но Семёнов, как всегда, надеялся на лучшее.

Лёнька с Наташей оторвались от взрослых, чтобы расширить поиски. А, глав-ное, чтобы не слышать причитаний Зои. Платонову и без того трясло от страха. Мало на сегодня приключений! Она боялась, что Катьку растерзали картуши. Па-ру раз им попадались ямы.

— А вдруг она забрела в болото?!

Лёнька не отвечал, он продолжал кричать.

Он стоял на горочке и смотрел на двоих людей своим разумным и нахальным взглядом. Карие глазки с тёмно-жёлтыми белками, серенькое личико с коротким носом. И длинная буро-коричневая шерсть.

— Люди. — насмешливо сказал он. — Опять пришли.

Лён внимательно огляделся. Больше никого не видно.

— Где ребёнок? — спросил он.

Картуш засмеялся. Он неторопливо сошёл с бугра и обошёл людей стороной.

— Отвечай. — приказал Лён, чувствуя, как подступает к горлу страх и злость. Ну, твари, если с Катькой что случилось, ни один не выживет!

Он вынул иголку, привычно ощущая, как она подпитывает его силой.

— Смешные люди. — скалясь со смеху, ответил картуш. — Они не знают. Им не уйти.

— Ответ неверный.

Лён тряхнул иголкой и в его руке с грозным гулом вырос лёгкий длинный меч. Картуш перестал смеяться. Он внимательно посмотрел на сталь.

Лён играючи срубил берёзу.

— Говори, как называется тот мир, откуда ты пришёл.

— Не знаю. — ответил зверь, не сводя глаз с кончика меча.

— Последний раз спрошу: где девочка?

— У ведьмы.

— Где это?

— Не здесь.

— Веди туда нас.

Картуш начал обходить их. Лён поворачивался следом, не опуская меч.

— Нас окружили. — сказала Наташа.

Вокруг стояли ещё четыре твари. Первый картуш засмеялся.

— Лёня! Наташа! — послышалось издалека.

Звери оскалились и засмеялись:

— Глупые люди. Сказали, что нельзя.

— Что нельзя?

— Сюда нельзя. Ведьма говорила. Мы не виноваты. Сами забрались.

Первый картуш захихикал. Он сделал шаг вперёд и разинул рот, прицелив-шись к ноге Наташи.

Он и не понял, что произошло. Мгновенный выпад, неуловимый удар и мерз-кая зверинка развалилась на две части. Остальные отпрыгнули и посерьезнели. Лён сделал новый выпад. Картуш взвизгнул, увернулся и исчез. Оставшиеся трое попятились назад.

— Где девочка?! — грозно спросил Лён.

— Плохой человек! — заныл один из картушей. Он забежал за пень и там при-тих.

— Что у него за нож? — спросил один картуш у другого.

— Плохой нож! — убеждённо ответил тот.

— Где ведьма? — прервал их беседу Лён.

— Не знаю. — ответил крупный. — Она говорит: идти и делать. Мы делаем. Вче-ра была еда. Она не разрешила. Только поцарапать. Царапаться невкусно. Дай крови, человек.

— Что с девочкой?! — потеряв терпение, крикнула Наташа.

Раздался близкий крик. Зоя и Семёнов звали их и звали Катьку. В голосе их слышалась паника. Лён сделал выпад. Обе твари завизжали и исчезли. Просто рас-творились в воздухе.

— Теперь всё ясно. Картуши принадлежат тому облезлому миру, где мы были. И Катька тоже там.

Зоя и Семёнов выскочили на поляну. При виде мёртвого картуша оба остолбе-нели. Всё оказалось правдой: картуши существовали. Родители настояли немед-ленно вернуться обратно в деревню и объявить розыск всеми силами. Вооружить-ся ножами, топорами и идти всей кучей.