Марина Казанцева - Нора под миром

— Давай попросим дядю Сашу прокатиться до Матрёшино. — предложила На-таша.

Идея была неплоха. И повод был: съездить к фельдшерице, сделать Динаре укол противостолбнячной сыворотки. Актриса принялась резко возражать. Но всем миром её убедили, что это просто необходимо. С раздражённым видом она села в машину и надулась на заднем сидении. Лёнька сел вперёд, а Наташа рядом с актрисой.

Семёнов медленно ехал по дороге, стараясь не упустить возможные ответвле-ния. Спустя полчаса он также медленно въехал в Блошки. Актриса расхохоталась. Вторая попытка не увенчалась успехом. Во время третьего возвращения их встре-чала вся группа.

Семёнов растерзал на себе все волосы.

— Дай я попробую. — сказал Лёнька и попытался, как в прошлый раз, пешком преодолеть преграду. Сидящий в машине дядя Саша с тревогой наблюдал за ним. Парень скрылся за зелёным поворотом.

— Надо было нам вдвоём. — проговорила Наташа.

Она вышла из машины и пошла следом. Обошла поворот. Навстречу ей шёл Косицын.

— Где ты свернул?

— Я не сворачивал нигде.

Прохода они так и не нашли.

Съёмочная группа занималась эпизодами на природе. Режиссёр ругался по поводу отсутствия массовки. Но в душе он верил, что над ним и его фильмом рас-простёрся некий мистический покров. Как у Поля Гогена: "я рисовал и великие боги маори водили моею рукой!" Нечто сверхъестественное хранило их от пос-редственности внешнего мира. Поэтому он сидел в своем кресле, как Наполеон перед Аустерлицем и видел весь будущий фильм во всей его красе. Его больше не тревожили ни трепотня скучающих артистов, ни замечания зануды Антонины. Они с Борисом такое повидали!

— Ты понимаешь, Витька, — спросил его тогда Немучкин. — мы наснимали кучу материала. Откуда он взялся?

— Понятия не имею. — ответил тот. — Я только знаю, что он великолепен.

Наташа с Лёнькой тайком, пока никто не видит, полезли в дом этой странной бабки Евдокии. Катьку они с собой не взяли и даже не сказали, куда идут. А то она сорвёт им всё мероприятие. Чего они собрались искать там, даже и не знали.

Едва вошли в низкий пятистенок, как остановились прямо на пороге. Это был тот самый дом, какой они видали в селембрийских Блошках. И точно так же нет розетки на стене, хотя есть электрическая плитка. С потолка свисала лампочка, но не было проводов и выключателя. Вот что было так фальшиво в этом доме! Он был словно бы ненастоящим.

Потом оба отправились к бане.

— Вот тут она меня поймала. — указал на косяк двери Лёнька. — Я полетел в предбанник, а там шли съёмки, которые мы наблюдали на день раньше. Тогда за-шёл к Лукерье Лех. В тот же день мы подслушивали под окном. Я задел ногами провода и сорвал съёмку. Так вот скажи мне, куда они включали свои приборы?

Наташа промолчала. Она присела на корточки и смотрела в окно бани. Лёнька тоже пригнулся и глянул в окошко. Лес был далеко. Тогда он вышел и посмотрел снаружи. Высокая стена деревьев подступала совсем вплотную. Тогда он он снова глянул изнутри. Как будто бы с обратного конца бинокля, лес отдалился, в немы-том окошке виднелся зелёный луг. В действительности его не было. Он был не здесь, а в селембрийских Блошках.

— А если вылезти в окно? — спросила Наташа.

Окно у бани не открывалось. Оба вернулись в дом и посмотрели в окна. Было видно всё: некрашеные брёвна дома Пелагеи. По улице степенно ходили куры и золотой варюхинский петух. Пробежал Борзилко. Прошёл с удочками дядя Мит-рофан.

Лён подёргал рамы. Они оказались забиты намертво гвоздями и даже щели замазаны пластилином.

— Дай мне нож. — сказал он Наташе. Она быстро отыскала среди нехитрой ку-хонной утвари большой и тёмный нож. Лёнька поддел лезвием гвоздь и тут же лезвие печально дзинькнуло и разломилось. А тонкий гвоздик даже не пошеве-лился. Тогда они оба попытались расковырять обломком окаменевшую замазку. Ничего не получилось. Впечатление такое, словно царапают спичкой гранит.

— Ну, если это средство не подействует, тогда не знаю. — с сомнением прого-ворил Лён.

Он вынул из кармашка иглу.

— Сталь Дивояра! — и тряхнул иглой.

Та засветилась и обратилась в необычайной красоты кинжал.

Одно движение и все гвозди с замазкой вместе и стружкой с подоконника по-сыпались на пол. Так же легко сталь разрезала задвижки, которые до этого было невозможно расшевелить.

Окно открылось. Вместе со звуками улицы ворвался жаркий воздух. Они встали на пороге. Посмотрели в дверь наружу. Там был виден дом Семёновых. Дядя Саня возился на крыльце с ножовкой. Катька с криками рубила лопухи.

Посмотрели в окно. Пелагея Васина вывешивала на верёвки стираные зана-вески. Маленькая Пелагея играла на крылечке с куклой. Голосил петух. Прислу-шались. Звуки двух пространств проникали в дом.

— Это портал. Больше нечего предположить. — сказала Наташа.

Как быть? Можно ли Наташе выйти из окна? Будет ли это перемещением?

— Ты понимаешь, если мы ошиблись, то ты не вернёшься из Селембрис. Тогда инопланетяне унесут тебя навеки. Что я буду сочинять твоим родителям?

Вся логика была против. Но кончилось тем, что оба вышли из окна наружу.

— Давай вернёмся! — вдруг запаниковала Платонова. И опрометью бросилась назад.

— Ну, что? — напряжённо спросил её Лён.

— Вижу дядю Саню. — доложила она, выглядывая из двери.

— Мне кажется, здесь есть ещё один портал. В доме Леха. — высказал сообра-жение Косицын. — Я дважды вышел через него в другое пространство.

Он всё ещё тревожился и спрашивал Наташу, не позабыла ли она чего.

— Меня вот что занимает. — ответила она. — Ты так и не пытался самостоя-тельно перенестись отсюда в наш мир. Всякий раз ты попадал в портал.

Это была правда. Но сейчас проделать это Лён не мог. Нельзя оставлять Ната-шу.

— Что мы здесь ищем? — рассуждала она дальше.

— Сейчас, надо только отойти подальше за деревню.

Два часа прошло, а Сияр не прилетел. Собственно, это могло ничего не зна-чить. Так и раньше было. Поэтому оба возвращались к дому Евдокии. У плетня возилась та бабка, что накормила их блинами в первый раз. В их мире в этом доме живёт Лукерья. Она их увидала и помахала рукой.

Лён вдруг замедлил шаг.

— Подожди-ка, подожди. — забормотал он. — Ну-ка, закрой левый глаз рукой.

— Лир-от! — воскликнул он.

И они схватились за руки, не отпуская ладоней с глаз.

Краски быстро исчезали. Исчезали звуки. Исчезло небо. Исчезло солнце. Жа-ра вдруг прекратилась.

Из земли, заросшей, как паршой, седой измызганной травою, торчали полу-истлевшие полуразваленные- полусожжённые дома. Вместо высоких тополей — согнутые, больные раскоряки. Вместо леса вдалеке чернело болото.