Евгения Бойко - Vояж в Бездну

Я знала, что Иокаста привязанная к Алексу и видела, что она всячески способствовала развитию наших отношений. Пусть она высказывалась о любви отрицательно но, несомненно, в нее верила.

– В любом случае Мари тебе не стоит бояться, что Алексу причинят вред. Он сам кого хочешь, в бараний рог скрутит, – сказала она.

– Я только что об этом и говорила, – Маришка бросила на подругу предостерегающий взгляд.

– Замечательно, – улыбнулась я, не понимая причину возникшего напряжения. – Алекс нужен мне целым и невредимым.

– Значит, ты точно решила остаться с Александром? Это серьезный выбор, – Маришка поставила на стол чашку с чаем. – Но я вижу, что ты не хочешь становиться вампиром… Просто не хочешь.

– Девочка права, – усмехнулась Иокаста. – Она еще может тысячу раз передумать, образумится, найти себе нормального мужика и завести семью, детей… – судя по тону, в такое развитие событий вампирша не очень-то верила.

– Я не хочу детей, – фыркнула я. – А даже если бы и хотела… не смогла бы их иметь.

Маришка и Иокаста застыли в безмолвном изумлении, поощряющем меня развить тему. На лицах вампирш застыло то непередаваемое выражение интереса и попытки его скрыть. Я поняла, что придется пояснить, никто ведь не дергал за язык, вытягивая признания. Как говориться: "коль расстелила постель – ложись".

– Ну, хорошо, – процедила я сквозь зубы. – В восемнадцать лет я первый раз, влюбилась по уши, собрала вещи и переехала жить к объекту своего чувства. Он был не намного старше (и умнее как я позже поняла) и тоже еще учился. Такой ласковый, обходительный он все время предлагал мне зарегистрировать наши отношения, завести детей, – я хмыкнула, – их он очень любил. В общем… мы прожили вместе около двух месяцев, бездумно предаваясь страсти с редкими перерывами на прием пищи и заготовку контрацептивов, и одним прекрасным утром я обнаружила что "залетела".

– И он тебя бросил, – предположила Маришка.

– Нет. И он и наши семьи были рады. А я… еще не вполне осознавала, чем мне грозит появление на свет существа, которому придется посвящать все свое время. Знала только что мой мир изменяется: что-то исчезает, замен уступая место новому… Только не получила ничего. Когда я прошла анализы чтобы стать на учет врачи "обрадовали" меня: патология, угроза выкидыша и большая вероятность того, что детей у меня больше никогда не будет. Нужно срочно избавляться от плода, лечиться и тогда – плодить детей в любых количествах. Как они сказали: "Не вы первая, не вы последняя. Из-за экологии у нас почти все нынешние мамочки побывали". Будто все эти "мамочки", не женщины, а свиноматки какие-то плодящие хрюшек на продажу.

Я на некоторое время замолчала, поражаясь тому, как спокоен мой голос. Я и тогда не волновалась, переживая скорее из-за того, что будет больно. На ребенка мне было наплевать. И сейчас если честно тоже. Почему я должна была ломать свою судьбу из-за кусочка мяса, у которого даже сердце еще не билось? Мне пришлось бы бросить едва начатое высшее образование и несколько лет сидеть дома… "Его", еще не было. Но зато была я – живая, со своими потребностями и горестями. Все считают, что мать обязана любить своего ребенка. Чушь! Любовь – дело добровольное. Ее нельзя отдать как обязательство, вернуть как долг. Либо она есть, либо нет.

Это приходит позже, с возрастом. Прежде чем брать ответственность за чужую жизнь нужно со своей разобраться. Созреть для этого.

– Я пришла домой и рассказала ему, что есть девяносто восемь процентов, что будет выкидыш и потом я, скорее всего, стану бесплодной, – я сжала хрупкую фарфоровую чашку, так что она треснула. – А он ответил, что есть два процента, что все обойдется, и если я посмею сделать аборт, он уйдет. Вместо поддержки и понимания я получила удар под дых. Он готов быть пожертвовать мной, вместо того чтобы подождать и завести ребенка (а может и двух) когда это будет безопасно.

– Я бы его убила, – безапиляционо заявила Иокаста, когда я закончила. Сделала она это фирменным тоном убежденной стервы-феминистки.

Вампирша-феминистка это серьезно, так что на месте тех, кто видит в женщине существо далекое от "носферату-сапиенс" я бы начинала волноваться. Вот так спишь себе, никого не трогая после праведных трудов на ниве низвержения прав и свобод женщин в пекло, а тут тебе злобная дамочка клыки в шею – раз… и нету кровушки.

– Зачем? Он сделал свой выбор, я свой. Хорошо еще, что его свинство открылось… Сейчас я думаю: а были у нас все так безоблачно, как казалось или он искал повод расстаться вот и вцепился в этот случай как клещ?

– Подожди, – непонимающе произнесла Маришка, – а как же тогда ты…

– Мне занесли инфекцию. Начали лечить, а на препараты оказалась аллергия… – я пожала плечами, – череда случайностей, врачебных ошибок и мы имеем полную неспособность к "главному предназначению женской особи". А когда я выписывалась, услышала, как врач предположила что, скорее всего первый диагноз был ошибочным и никого риска выкидыша, не было.

– Ты так спокойно говоришь об этом! – возмутилась Маришка, негодующе ударяя кулаками по коленям и зловеще клацая зубами. Ее васильковые глаза на миг стали ядовито-голубого цвета.

– А что я должна щеголять смертной тоской, тусклым взглядом и сморкаться в заботливо предоставляемые окружающими жилетки? Спасибо великодушно, но жалеть меня не надо! Пусть жалость остается тем, у кого больше ничего нет. А у меня есть жизнь, есть мечты и стремления. И Алекс.

Чтобы отвлечься от коробящей меня темы (не люблю, когда исподволь на меня смотрят как на умирающую страдалицу) я потянулась к чашке и отхлебнула глоток обжигающе горячего чая, моментально обжегшего язык. И когда только Маришка успела заменить изувеченный мной фарфор?

Нет, этот мир плохо на меня влияет. Из глубин памяти начинают всплывать воспоминания, которые я не хотела бы переживать вновь. Я молода, впереди меня ждет много нового и не хочется, чтобы давно прошедшие события бросали на него тень.

Черт! Как теперь загнать их назад? Как вернуться к той "нормальной" жизни, которую я вела последние два с половиной года? Смогла же я оставить позади всю горечь и открыто смотреть на мир.

Я мотнула головой, пытаясь забыть все лишнее. Вдох – выдох. Спокойствие и релакс, я безмятежна и способна на все, чего захочу.

Сейчас я остро жалела о том, что чай и царящая в зале дружественная атмосфера (а может и вампирьи чары) чересчур развязали мне язык. Вот бы повернуть время вспять и вычеркнуть и тот случай из моей жизни, и этот разговор!

– Слушай… – Иокаста положила руку мне на плечо, – а почему бы тебе, в самом деле, не стать вампиром? Твое тело обновиться и ты сможешь иметь детей…