Игорь Ревва - Последнее заклятье

— Да, лучше уж не злить их… — поддерживает девушку женщина. — А то хуже будет…

— Хуже?! — поразился я. — Куда уж хуже?!

— Нам просто некуда идти…

— Идите в горы! Идите в леса! — заорал я. — Хоть куда-нибудь! Попробуйте выжить! Только не сидите здесь, словно стадо баранов!!! Перережут же вас рано или поздно!!!

— Поймают…

— Тогда хотя бы умрете, как люди! — поддерживает меня Эоал. — Как люди, а не как скоты, за которых нас здесь принимают!!!

— Все равно как умирать, — обреченно возразил кто-то. — Смерть все встречают одинаково…

Я с досадой плюнул. Страх въелся в плоть и кровь этих людей… Нет, поправил себя я. Не людей… Они и сами себя за людей не считают… Крэнды…

— Ну, дело ваше, — безразлично пожал плечами Эоал. — Я не собираюсь здесь сидеть и дожидаться этой темноволосой сволочи! А вы — как хотите! Поехали? — спросил он меня.

— Да, — я посмотрел на Йорку. Она уже закончила химичить со своими волосами, и на лице ее явственно обозначилось брезгливое выражение. После этой смазки она стала похожа черт знает на кого. Волосы ее стали темнее, но до черного цвета им конечно же было далеко. Я сразу вспомнил Кису Воробьянинова — «радикальный черный цвет»! М-да-а-а…

— Воняет, как дохлая собака! — пожаловалась Йорка, горестно обнюхивая перемазанные ладони. — Я тебе такая нравлюсь?

— Ничего, — ответил я. — В темноте за третий сорт сойдешь… Надеюсь, что это отмоется… Поехали!

Я помог Йорке забраться в кабину, и Эоал рванул с места. Йорка разыскала где-то под сиденьем тряпку и теперь старательно оттирала руки. Я бросил последний взгляд на кучку людей, оставленных нами на траве, — они все еще не двигались с места — и помог Йорке привести в относительный порядок лицо.

— Переловят их опять, — тоскливо сказал я, вспоминая обреченные позы недавних попутчиков.

— Так им и надо! — с неожиданной злобой ответил Эоал. — Нужно уметь постоять за себя! Если твоя жизнь не нужна тебе самому, то кому она нужна вообще? Сидят, как стадо животных, ожидающее мясника!!! Тьфу!!!

Я промолчал. Меня сейчас больше занимала моя Йорка. Машину подбрасывало на неровностях дороги, и при каждом толчке Йорка болезненно стонала. Ей было очень плохо. И мне сразу же вспомнилось, как на Сигре ее проткнули копьем. Она тогда тоже очень сильно мучилась. Я держал ее на руках, отирая с губ кровавые струйки, чтобы она смогла произнести нужное заклинание, которое спасло бы ей жизнь. А она все никак не могла его правильно выговорить. И колени мои все сильнее намокали от ее крови, льющейся из распоротого живота.

— Слушай, Оке, — говорит Эоал. — Вы здесь, на нашей планете, просто как наблюдатели?

— Да.

— А оттуда, куда мы едем, вы собираетесь улететь обратно?

— Точно.

— Я помогу вам. Я прикрою вас. Я хочу, чтобы вы благополучно улетели отсюда. И я хочу, чтобы вы потом вернулись обратно. С оружием! И помогли нам — настоящим людям — перебить всю эту темноволосую сволочь!!! Это возможно?

— Не знаю, — осторожно ответил я. — Я не решаю такие вопросы.

— Но ты расскажи там своему начальству, какие безобразия здесь происходят! Скажи, что нам нужна помощь! Здесь есть настоящие бойцы, не все здесь такие, как эти бесхребетные медузы! Но нам нужна помощь! В одиночку мы не справимся с этими тварями!!! 

— Вы собираетесь поднять восстание?

— Да!!! И мы обязательно победим!!! Ни одна темноволосая тварь больше не сможет издеваться над нами!!! Мы устроим им Новый Прорыв!!! Они навсегда запомнят его!!! Они сами будут подыхать на этих чертовых рудниках!!!

— Послушай, Эоал, — говорю я. — А чем вы отличаетесь от них? Только цветом волос?

— Ну да!!! И больше ничего!!!

— А чем ОНИ отличаются от ВАС? Тем же самым, верно?

— Они — палачи! Они твари, а не люди!!! — Эоал просто исходит ненавистью. — Им не место под солнцем!!! И после Нового Прорыва они получат то, что заслуживают!!!

— Хорошо, — я понимаю, что мне его не переубедить. В конце концов, для нас сейчас главное — смыться отсюда. — Я поговорю со своим руководством. Но ничего обещать не могу.

— Мне больше ничего и не нужно, Оке! — соглашается Эоал. — Просто расскажи о том, что ты видел. И, кстати, разве тебе самому не хочется отомстить за нее?! — он кивает на Йорку.

— Мне, например, хочется, — соглашается она устало. — Эти суки даже не изнасиловали меня! Как обидно!

— Они не считают нас за людей! — продолжает Эоал, не замечая Йоркиного сарказма. — Мы для них меньше, чем животные!…

Высокое здание, где нас задержал (если это можно назвать задержанием) патруль, приближается. Эоал сбавляет скорость, к дверям мы подкатываем уже довольно спокойно. Только теперь я вспоминаю о Гилэйне с Ларкой. Еще одна проблема — где мне их теперь разыскивать? Но проблема эта решилась гораздо быстрее, чем я предполагал.

Я помогаю Йорке покинуть кабину. Она еле передвигает ногами, и при каждом шаге из плотно сжатых разбитых губ вырывается слабый хриплый стон. Окружающие начинают на нас оглядываться. И тут я замечаю возле самых дверей Ларку и Гилэйна. Подхожу к ним и очень спокойно говорю:

— Простите, не могли бы вы помочь моей жене? Мы попали в аварию…

Ларка подпрыгивает, словно шилом ткнутая. Она смотрит на Йорку, и глаза ее расширяются от ужаса. Но Гилэйн быстро понимает, в чем дело, и тут же поддерживает мою игру.

— Да, конечно, — говорит он и берет Йорку за другую руку. — Обопритесь на меня…

Люди начинают проявлять к нам все более повышенный интерес, в котором чувствуется неподдельное участие и сочувствие к пострадавшей женщине. Некоторые из них следуют за нами, разражаясь охами и ахами по поводу Йорки. Мы поднимаемся по лестнице на второй этаж.

— Куда теперь? — спрашиваю я Йорку.

— Направо, — шепчет она. — Там дверь. На крышу. Я следую ее указаниям.

— Подождите! — восклицает один из сопровождающих нас любопытных. — Вам не туда! Вам же к врачу!

— Я знаю, — спокойно отвечаю я, продолжая идти.

Настырный сочувствующий не отстает, привлекая к нам внимание все больше. Мы уже почти у выхода на крышу.

— Я их задержу, — шепчет мне Эоал. — Только запомни, что обещал мне!

Я киваю ему, перепоручаю Йорку Ларке и ударом ноги выбиваю дверь. Толпа затихает. Гилэйн с Ларкой вытаскивают Йорку на крышу, а я пожимаю руку Эоалу.

— Как ты теперь выкрутишься? — спрашиваю я.

— Не беспокойся, — усмехается он. — Это не важно! Я хотя бы душу отведу!

А ведь и верно, думаю я, глядя на суетящегося рядом человека, который очень обеспокоен тем, что пострадавшую женщину никак не отводят к врачу.