Джудит Тарр - Замок горного короля

— Вадин аль-Вадин, во имя любви Аварьяна, слушай меня!

Но здесь было так приятно, темно и тепло, и прекрасная улыбающаяся дама, и, может быть, позже она будет любить его…

— Вадин!

Голос был сердитым. Как же его зовут, этого человека? Вадин ничего не сделал, чтобы заслужить его неудовольствие. Может, он желал эту женщину? Но ее хватит для обоих.

— Я не хочу никакой женщины. Вернись, Вадин…

Мирейн! Вот как его звали. Вадину льстило, что он желал его, а не такую красивую даму, но, увы, Вадин был не в настроений. Возможно, позже, если он все еще будет хотеть этого.

— Вадин аль-Вадин из Асан-Гейтана, именем Аварьяна и Уверьен, жизнью и смертью, светом и тьмой, я заклинаю тебя предстать передо мной.

Руки женщины разомкнулись, и Вадин полетел прочь. Он отчаянно цеплялся за нее, но она исчезла. Было темно, завывал ветер, то слабый, то резкий, он скрежетал над Вадином железными зубами. В шуме ветра звучал голос:

— Заклинаю тебя клятвой на верность, которую ты дал мне, заклинаю властью короля, приди. Приди, или сгинешь навеки.

Голос был сердечным, но в то же время властным. Вадин стремился к нему, но ветер отбрасывал его назад. Все еще было темно, совершенно темно, но он все же мог видеть каким-то особым зрением. Он стоял на дороге в стране ночи, и дорога вела только вперед, прочь от того желанного зова.

Зов звучал все настойчивее и слаще. Он пел, как арфа, он волновал, как барабанная дробь. Слов не было, только властный призыв. Перед ним дрогнула ночь и затих ветер. Дюйм за дюймом Вадин заставил себя повернуть. Позади него дороги не было. Только безумие. Безумие и Мирейн. Вадин протянул вперед руки. Он не дотянется, он не сможет…

Невероятным усилием воли он напрягся. Дотянулся, теряя силы, до пальцев Мирейна и вцепился в них. Мирейн крепко держал его.

Темнота разразилась шквалом огня.

Вадин с трудом вздохнул, когда боль пронзила его, и еще раз глубоко вздохнул, когда она пропала под воздействием чего-то теплого, как солнце.

К нему опять вернулись его тело, рассудок и слабое подобие зрения. Он понял, что все еще находится в Судебном дворе. Теперь он лежал на помосте перед троном, покоясь в объятиях Мирейна. Копья уже не было. Вадин не мог видеть раны и не хотел ее видеть. Он знал, что умирает. Собственно говоря, он уже умер, и только власть Мирейна вызвала его назад. Но власть эта была недостаточно сильной. Она не могла удержать его.

— Нет, — с силой произнес Мирейн.

Его щеки были влажны. Рыдающий перед своим народом глупец чужеземец, знал ли он, что творил?

— Я знаю. Знаю до последнего дыхания. Я удержу тебя. Я исцелю тебя. Я не позволю тебе умереть за меня.

Как позволял прежний король.

Мирейн не так-то легко сдавался. Вадин посмотрел в его яростные глаза и подумал о благоразумии и здравом смысле, но Мирейн никогда не страдал ни от одного, ни от другого. Тепло, которое было болью, становилось жаром. Огонь Солнца. Дитя Солнца. Это что-то да значит, когда тебя любит маг такого ранга, властелин силы, сын бога. Может быть, он сумеет противостоять смерти. Может быть, с помощью бога, стоящего за ним, он даже победит.

— Помоги мне! — Мирейн повернул лицо к Солнцу, его глаза широко раскрылись, слепые, невидящие. — Отец, помоги мне!

Вадин заметил, что Мирейн не просил. Он требовал, почти приказывал.

Было тихо. Люди вокруг стояли молча и пристально глядели. Некоторые из них подошли ближе. Белые мантии или килты, золотые ожерелья. Один или двое — в сером и серебряном. Имин не отводила от Мирейна горящих глаз. Она отдавала ему всю свою силу, не думая о цене. Благословенная, безумная женщина.

Жар усилился. Мучительный, но очень приятный, как горячая ванна после Великой Гонки, исцеляющий боль, наполняющий тело, прожигающий до костей. Вадин чувствовал, как этот жар накапливается где-то внутри. Он чувствовал, как измученная плоть начинает напрягаться, как большая рваная рана затягивается из глубин до верхних слоев. Он видел, что огонь действует в нем, и он узнал его, и он принял его, мудрый мудростью того, кто исцелял, наделенный чем-то большим, нежели зрение простого смертного.

Мирейн глубоко и прерывисто вздохнул. Его лицо исказилось, как будто он снова был на дороге в Умиджан, но глаза были ясными и спокойными, и он улыбался. А затем безмолвно рухнул вниз.

Вадин безотчетно рванулся вперед, не чувствуя боли, поймал его прежде, чем он ударился о камень. Мирейн все еще был в сознании; он поднял руку и дотронулся до глубокого шрама на груди Вадина.

— Я вылечил тебя, — прошептал он. — Я обещал!

Вадин встал. Мирейн был легок, но воля его неукротима: он успел махнуть людям своей золотой рукой, прежде чем тьма поглотила его. Вадин бережно понес его вниз по ступеням сквозь шепот благоговейного страха. Люди теснились, уступали ему дорогу, опустив глаза и почтительно склонив головы, как перед богом.

Когда все кончилось, Вадин немало позабавился. Кто бы ни был убийца, кто бы ни послал его — Моранден или его чудовищная мать, — он не только не достиг цели, а еще и показал жителям Янона, кого на самом деле они выбрали в короли. К вечеру храм Аварьяна был полон народу, а ведь не только к одному Аварьяну народ обращал свои молитвы. И легенда о Мирейне укрепилась еще больше.

Вадин ожидал, что теперь люди будут смотреть на Мирейна с большим почтением — ведь он показал им, какой обладает силой. Но оруженосец не подумал о том, каковы будут последствия этого происшествия для него самого. Он стал живым чудом, человекам, воскресшим из мертвых. Даже его друзья избегали его, в том числе и Кав, который, как известно, испытывал сомнения относительно богов. Когда Вадин шел по городу, люди старались дотронуться до него, выпросить у него благословение, выказывали ему свой благоговейный трепет, но при этом не смотрели ему в лицо.

Окончательно добила его Лиди. Она, которая делила с ним постель, называла его особым любовным именем, обращалась с ним как равная и шлепала его, когда он превосходил самого себя, — она не выбежала ему навстречу, как только он вошел в пивную, она низко поклонилась и назвала его «господином», когда он позвал ее, и убежала, когда он попытался обнять ее. И все сидевшие в этой грязной пивной молчали, уставившись на Вадина, потому что знали, кто он такой: вновь рожденный, королевское чудо.

Вадин встал. Он собрался было пойти за Лиди и побить ее, если понадобится, дабы привести ее в чувство. Но вместо этого он медленно повернулся со всем возможным достоинством и двинулся назад. Быстрее и быстрее — через шепчущиеся в шуме дождя улицы, через ворота замка, через двор и коридоры, в покои Мирейна.