Джудит Тарр - Замок горного короля

— Я знаю точно, что сделаю с твоей душой, когда завоюю ее. Я помещу ее в кристалл, обрамлю его золотом и повешу над своей кроватью.

— Ей будет там на что посмотреть, — невозмутимо сказал Вадин, — теперь, когда тебе разрешили жить как мужчине.

Мирейн рассмеялся, и это был ответ и прощение.

18

В серых предрассветных сумерках одинокий всадник посылал скакуна в аллюр. Он великолепно держался в седле, разделяя со своим жеребцом состояние экстаза от всех этих скачков, курбетов и быстрого галопа и поражая мишени, установленные на учебной площадке замка: это княжеское искусство называлось «верховая езда с кольцами».

На кончике его копья сверкали три медных кольца, и пока Имин наблюдала за ним, он поднял лошадь на дыбы, чтобы поразить четвертое.

— Отличная работа, — захлопала она в ладоши, когда Мирейн опустил копье.

Три кольца скатились с него. Четвертое, описав круг в воздухе, оказалось у нее в руке. Имин улыбнулась и присела в низком реверансе.

— Спасибо за подношение, мой рыцарь.

— Оно поднесено достойной.

Мирейн снял шлем, тряхнул головой, освобождая волосы от тесьмы, повязанной вокруг головы. Лицо его было мокрым, глаза сверкали. Он плавно соскользнул с Бешеного и провел рукой по его лоснящейся, блестящей от пота шее; затем в мгновение ока повернулся, запрокинул голову Имин и поцеловал ее.

— Мой господин, — как и полагалось, запротестовала певица. И когда он пристально взглянул на нее, добавила: — Мирейн, это неподходящее место.

— Я постановил, что подходящее.

Тем не менее он немного отодвинулся, соблюдая приличия, однако глаза его сверкали.

— Пойдем, — позвал он Имин.

Некоторое время они шли молча: он — рядом с Бешеным, она — на почтительном расстоянии от него. Наконец Имин спросила:

— Ты поедешь на войну, как и сейчас, без седла?

— Это было бы глупо даже для ребенка-короля.

Имин взглянула на него.

— Так резко, мой господин?

Он отогнал муху с уха Бешеного, лаская уязвимое местечко под ним.

— В каком-то смысле, — сказал он, — человек Морандена сказал правду. Опьянение прошло. Янон имеет короля, которого он просил, но теперь Янон призадумался, того ли он просил.

— В мудрости тебе не откажешь. Но ни один человек в городе или замке, кажется, не разочарован в выборе.

— А-а-а, — протянул Мирейн. — Однако Янон намного больше какого-нибудь города или долины, охраняемой горами.

— Справедливо, мой дорогой повелитель. Но неужели ты не слышал ни одной из старых песен? Было время, когда король должен был сражаться, чтобы проложить путь к трону, сражаться, чтобы сесть на него, а сев на трон, тут же покинуть его, чтобы подавить дюжину восстаний. Через день после того как твой дед заявил права на королевский трон, весь восточный Я нон восстал против него под предводительством его собственных двоих братьев.

— И мне следует теперь держаться за мой мир, не так ли? Центральный Янон предан мне, и я не должен бояться ропота на Окраинах. Конечно, и этих незначительных слухов достаточно, чтобы действовать на нервы. Но открытой угрозы оружием пока нет. — Он вздохнул. — Я так долго ждал, чтобы стать королем. Теперь я — король, я — в конце пути, но оказалось, это лишь начало. Я прихожу к выводу, что желал бы прожить свою жизнь, как герой из твоих песен, который шагает от вершины к вершине, не обращая внимания на унылое пространство между ними.

— Однако это слишком утомительно — быть всегда на вершине своих достижений.

— Ты так думаешь? — спросил Мирейн. — Насколько было бы проще, если бы не надо было ждать, если бы я мог сразу после восхождения на трон попасть в самое сердце войны и найти там конец. Либо моего противника, либо мой собственный.

— Тебе не придется этого долго ждать, — произнесла Имин ровным голосом.

— Для меня это долго. Мои нервы расшатаны, а люди вокруг шепчутся. Ты знаешь, что говорят, будто я был мальчиком Красного князя?

— А ты им был?

Мирейн остановился как вкопанный. Она положила свою руку на его.

— Мой господин, это только слова.

— Твои песни — тоже слова.

— Конечно, но я пою правду. При чем тут вся эта ложь и отвратительные небылицы?

— Моранден проклял всех нас. — Мирейн опять принялся ходить вдоль стены, которая ограничивала поле. — Я же могу придумать худшее проклятие, чем его: чтобы он действительно добился того, к чему стремится.

— Стать королем?

— Хотя бы и это. Трон, титул, королевство, подданные, жаждущие услужить, все это только внешняя сторона. На самом же деле это стена, клетка и золотые кандалы. Мои люди — мои тюремщики. Они связывают меня. Я не могу от них освободиться. Суды и советы, заботы о королевстве… даже в своей постели я не свободен от них.

— А я тоже тяжелая ноша?

— Ты? — вскричал он с внезапной силой. — Нет!

— Ну а дочь князя Мехтара? — спросила она задумчиво.

Мирейн нахмурился и неожиданно рассмеялся.

— Ну конечно! И племянница лорда Андена. И подопечная барона Ушина. Не говоря уже о половине девушек из моей купальни. Я молод, возможно, невелик ростом и некрасив, определенно чужой для вас по рождению, возможно даже, незаконнорожденный, но у меня есть одно преимущество, которое перевешивает все остальное: трон Янона.

— Я думала, что отучила тебя недооценивать себя.

Мирейн улыбнулся своей внезапной улыбкой.

— Князь Мехтар был довольно-таки прямолинеен, — сказал он. — Я не великое чудо человечества, как сообщил он мне, но я — королевской крови или даже более того, если не вру. Дом Мехтара был бы не прочь вступить со мной в союз. Девушка, говорят, стоит того, чтобы из-за нее поволноваться.

— Она красавица, — согласилась Имин. — Ее называют Сокровищем гор. — Она помедлила, глядя на короля. — Ты рассмотришь их предложение?

— А я должен?

— Красота, богатство и воспитание — все это у нее есть. И отец, который может подчинить своей воле большинство восточных земель.

— Он был бы рад присоединить к себе весь Янон.

Их взгляды встретились. Его взор был ясен и слегка насмешлив.

— Я сказал, что слишком юн и мне необходимо укрепить свою королевскую власть. И обещал обратить внимание на эту даму, если случится быть поблизости.

Имин засмеялась:

— Слова настоящего короля!

— Или уроженца юга. — Мирейн повернулся, держа руку на холке Бешеного. Солнце восходит. Споем ему вместе?

Солнце нещадно палило в Судебном дворе. Хотя высокое сиденье стояло в тени балдахина, от жары не было спасения. Даже легкий килт Вадина тяготил его.