Кеннет Бёг Андерсен - Ошибка кота Люцифакса

— Сатина, подожди! — крикнул он ей вслед. — Это для тебя!

Филипп вытащил из-за спины букет серых, как туман, цветов, которые испускали приятный дымок. Это были Розы Привидений, любимые цветы Сатины. Он нарвал их по дороге сюда.

Сатина обернулась и взглянула на цветы, которые он ей протягивал.

— Если… — Филипп осторожно откашлялся и потер одну ногу о другую. — Если, конечно, ты их возьмешь…

— Мне? Вот эти — мне?

Он кивнул.

— Воображаешь, что очень умный? — произнесла она с отвращением и снова отвернулась.

Филипп, взглянув на цветы, заметил, что большинство из них сломалось во время его жесткого приземления.

Он отбросил испорченный букет и бросился за девушкой.

— Подожди! Сатина, тебе придется выслушать меня!

— Выслушать тебя? — передразнила она. — А надо ли? Я уже наслушалась тебя более чем достаточно!

— Сатина ты не понимаешь…

— Филипп, я тебя прекрасно понимаю! Не надо ничего объяснять маленькой глупой Сатине. До нее наконец дошло. Иди к себе в Замок и учи уроки. Они так чертовски важны для тебя!

— Уже нет, — сказал он. — Мое обучение закончилось. Этой ночью.

Она резко остановилась и взглянула на него.

— Этой ночью… Это означает, что…

Филипп кивнул:

— Коронация состоится в полночь.

— А… А Люцифер?

Он пожал плечами:

— В любой момент…

Состояние шока у Сатины длилось не более секунды. Потом в ее глазах появилась такая ненависть, что на Филиппа обрушилась волна холода.

— Значит, Ученик Дьявола добился того, чего хотел, — произнесла она голосом, насквозь пропитанным ядом. — Поздравляю!

— Сатина, ты должна выслушать меня…

Он хотел взять ее за руку, но она ускользнула.

— Я уже выслушала больше, чем это того стоило, — зло сказала она, расправила крылья и так сильно взмахнула ими, что порыв ветра чуть не опрокинул его.

— Они меня обманули! — крикнул Филипп ей вслед, но она была уже далеко. — Они лгали мне о тебе и Азиэле!

Сатина скрылась за деревьями и крышами.

Филипп почти плакал.

— И я им поверил. Я им поверил, я, такой глупый и наивный, просто до тошноты. Извини меня, Сатина!

У него снова появилось жжение в рогах. Не боль, а странное ощущение, какое бывает, когда отсидишь ногу.

— Кто тебя обманул? — раздался голос. — И во что ты поверил, когда они тебя обманули?

Филипп мгновенно обернулся. Позади него стояла Сатина со сложенными на груди руками.

Взгляд ее был недоверчив. Но он перестал быть враждебным.

— Люцифер и Люцифакс, — ответил он. — Грумске тоже принимал в этом участие, но я думаю, он не понимал, что делает.

— Рассказывай, — заявила она. И он все рассказал.

Филипп начал с той ночи, когда увидел Сатину и Азиэля, выходивших из кинотеатра, и передал их разговор. А закончил тем, как подстрелил их из рогатки, и оказалось, что это были совсем не Сатина и Азиэль, а Люцифакс и замковый слуга Грумске.

— Так вот почему ты сказал, что я была в кинотеатре в ту ночь, — выдохнула Сатина, когда он завершил свое повествование. Взгляд ее во время его рассказа становился все добрее и добрее. — А я понять не могла, что за чушь ты несешь. В ту ночь я вообще ничего не поняла. Мне показалось, что ты изменился.

— Так оно и было, — вздохнул Филипп, а мысленно продолжил: «Я был тогда Люцифером II». — Извини, Сатина.

— Ты не виноват.

Он задумался. Потом покачал головой:

— Я виноват. Потому что сам решил им поверить.

— Но ведь они тебя обманули! Ты же видел, как Азиэль и я выходили из кинотеатра!

— Да, — сказал Филипп. — Но думаю, что в тот момент я уже решил, что буду им верить. Когда я вас увидел, для меня это стало лишь подтверждением того, в чем я был уверен: что ты и Азиэль еще… Ну, сама знаешь.

Она кивнула.

— Я думаю… — Филипп остановился, обдумывая, как лучше сказать. — Я думаю, что-то во мне хотело поверить в это. Хотело найти причину быть злым. Странно, правда?

К его удивлению Сатина покачала головой. Но не объяснила почему. Вместо этого она сказала:

— Твои рога стали короче.

Филипп сморщил лоб и проверил. Она была права. Его рога стали короче на несколько сантиметров.

— Наверное, это потому, что я перестал сердиться, — сказал он и улыбнулся.

— А тебе и не надо было сердиться, сопляк, — прорычал кто-то, пролетев над ними.

Это был Азиэль. Он приземлился и медленно сложил крылья.

— Тебе надо было чертовски радоваться!

42

Трижды Победитель Фестиваля Пакостей

Филипп взглянул на рыжего дьявола и невольно отступил назад. В нем с полной силой зазвучал набат. С Азиэлем что-то случилось. И ему стало ясно, что сейчас это будет не обычная стычка, а совершенно другое. Подтверждений тому было достаточно.

Во-первых, дыхание Азиэля. Оно было тяжелым и прерывистым, как у обезумевшего быка.

Во-вторых, то, как он стоял — слегка наклонившись вперед, как зверь, приготовившийся к нападению.

В-третьих, его руки. С них капала кровь.

И все же самым страшным был его взгляд. Черные глаза излучали такую ненависть, что казалось, они горят.

«Он злится, — подумал Филипп. — И так сильно, что почти обезумел».

— Ты не дьявол, — прорычал Азиэль. — Ты похож на дьявола, но не дьявол! Ты — овца в волчьей шкуре! Очень глупая белая овца в драной волчьей шкуре!

— Может, тебе отправиться туда, куда ты летел, Азиэль? — сказала Сатина и тяжело вздохнула. — Нам не очень приятно твое общество…

— А может, тебе самой закрыть ротик, пока я не закрыл его тебе, — прошипел Азиэль. — Человеколюбивая!

Сатина сразу замолкла.

Филипп знал, что раньше Азиэль думал, что Филипп попал в Ад из Аида, одного из Подземных царств. Теперь он явно думал иначе.

— Я видел, как ты разговаривал с Люцифаксом, — продолжал Азиэль и показал на Филиппа хвостом. — И решил выяснить, что этому поганому коту известно о тебе, точнее, откуда ты появился. Сначала проклятый мешок блох начисто отказывался говорить. Но после того как я связал его лапы и начал сдирать с него шкуру, он стал вдруг очень разговорчивым. И знаешь, что он рассказал мне?

Филипп молчал.

Азиэль провел окровавленной рукой по рыжим волосам.

— Он рассказал, что ты совсем не из Аида, что ты на самом деле… — Он стиснул зубы и произнес с отвращением: — человек!

Филипп взглянул вверх, но отказался от своего плана. Его крылья болели, ему было ни за что не улететь от Азиэля.

— Сначала я ничего не понял. Человек? Что здесь может делать человек без оков на ногах и без кнута над головой? Из поганой скотины было невозможно добиться ответа. Но я-то, мой милый человечек-ангелочек, могу поднажать.