Брайан Толуэлл - Конан и Великая душа 2. Огни Будущего

И Тхутмертари начала колдовать. Ворожила она долго; Конан уже начал нетерпеливо прохаживаться за ее спиной, наконец буркнул:

— Ну, скоро? Этак ты всех стервятников скличешь!

— Молчи, варзар, если жизнь дорога! Не нарушай целостность заклятия!.. Все., готово!

К счастью, вспышки, — обычного для подобного колдовства светового эффекта, — не последовало. Кусок стены отвалился почти бесшумно, обнажив чер­ноту скальной галереи. Тхутмертари отважно заглянула внутрь.

— Ну вот, что я говорила! — торжествующе прошеп­тала она. — Мы застанем Тезиаса врасплох! Иди же, мой храбрый варвар!

Пригнув голову, Конан осторожно вступил в проем. Следом двинулась Тхутмертари. Но быстрее, чем свер­кает молния, встрепенулась, вставая на прежнее место, отколовшаяся каменная глыба; волшебница осталась снаружи. Конана же моментально подхватили незри­мые ледяные руки, и руки эти уверенно потащили куда-то могучего киммерийца.

Глава шестнадцатая

УЗНИК ГОРНОЙ ЦИТАДЕЛИ

Он мчался по извилистым галереям, и даже его всемо­гущий первобытный инстинкт не в силах был опреде­лить общее направление. Ветер свистел в ушах, мимо проносились какие-то огни. Навстречу мчались камен­ные стены, вот-вот, казалось, он разобьется о них, но в последний момент коридор всегда сворачивал, и неве­домый ветер мчал Конана дальше. Наконец незримые руки бросили его куда-то; он ощутил под собой гладкий каменный пол.

— Вставай же, могучий Конан! Негоже королю Ак-вилонии отдыхать на холодном полу. Я приготовил для тебя кое-что получше!

Конан вскочил, затравленно озираясь. Он стоял по­среди покоя, не большого и не маленького, но доста­точно просторного, чтобы вместить несколько десятков человек. Комната не блистала богатством убранства: на полу, потолке и стенах не было ни ковров, ни картин, ни каких-либо иных украшений. Только загадочные светильники в форме перевернутых пирамид, словно сталактиты в пещере, свисали с высокого потолка; их ровный свет ярко освещал чертог.

В глубине покоя располагалось неказистое на вид, но, несомненно, удобное для хозяина, кресло; в нем, облаченный в облегающий черный костюм, закутан­ный в меха, восседал сам карлик Тезиас. Вокруг него точным порядком разместились рослые, крепко сло­женные мужи в одинаковых индиговых плащах, синие же капюшоны скрывали их головы. Был здесь и уже знакомый Конану Слуга Судьбы — магистр стоял по правую руку от кресла карлика. По левую же руку, ух­мыляясь, устроился человек, в котором Конан с содро­ганием узрел свое отражение. Широкоплечий, муску­листый, голубоглазый, этот человек нагло взирал на Конана, и в очах его не было и тени присущего кимме­рийцу врожденного благородства…

— Приветствую тебя в моей скромной обители, ве­ликий Конан! — продолжал между тем Тезиас. — Долго же я ждал тебя! Но ты сполна вознаградил меня за мое долготерпение. Ты действовал так, словно заранее знал весь мой план, словно сам — добровольно! — согласил­ся участвовать в моей игре…

— Игра закончена, гнусный карла! — взревел Ко­нан, устремляясь к трону Великой Души. В руке варва­ра все еще был меч. Конан знал, что сразить Тезиаса вот так запросто вряд ли будет ему суждено. Но он дол­жен был что-то делать! Не стоять же тут подобно рабу-истукану, выслушивая глумливые речи Кром знает как ожившего Бога!

В мгновение ока Конан подлетел к трону Тезиаса. Странно, но ни карлик, ни четырнадцать его монахов, ни тот, второй, Конан не шелохнулись. Никто не попы­тался остановить его даже тогда, когда с оглушитель­ным свистом рассекающий воздух длинный меч понес­ся к голове Великой Души. Но недоумевать по этому поводу Конану было некогда. Не встретив никакого сопротивления, он разрубил Тезиаса напополам — сверху вниз, от головы до самых бедер.

Однако ужасающего стона не последовало, и алая кровь не брызнула из разрубленного тела. К ужасу свое­му, Конан узрел, что там, где прошел убийственный след его меча, сидят, ухмыляясь, уже два Тезиаса! Оба были совершенно невредимы. Укоризненно покачивая головами, они осуждающе глядели на Конана.

«Опять колдовство», — подумал он. Вдруг иной го­лос, зашевелившийся в его мозгу, бесстрастно произ­нес: «А чего ты еще ожидал?»

Конан снова взревел, как смертельно раненный зверь. Меч сверкал с молниеносной быстротой. Он рвал, резал, кромсал тщедушное тело Тезиаса, но чем дальше, тем больше из-под лезвия меча вылезало новых карликов, ничем не отличимых от Тезиаса. Вскоре их были уже десятки, они не умещались в кресле. Глумясь и хихикая, они толпились вокруг сражающегося Кона­на и бесстыдно заглядывали в самую душу его.

Конан не мог остановиться. Казалось, он обезумел, круша и кромсая маленькие тела вокруг себя. Краем глаза он видел, как безучастно взирают на эту странную битву Синие Монахи, а тот, второй, Конан, напротив, раскрыв рот, изумленно смотрит…

Наконец, обессилев, киммериец опустил меч. Он тяжело дышал, могучая грудь судорожно вздымалась, в синих глазах отразилось отчаяние. Только он прекратил бессмысленную сечу, карлики исчезли. На троне снова сидел один-единственный Тезиас, живой и невреди­мый.

— Как это грубо, — с деланным сожалением молвил карлик. — Пришел в гости и сразу же напал на хозяина! Тебе повезло, варвар, что я отходчив, иначе не мино­вать бы тебе божественного гнева!

— Ну вот он я, чего ж ты ждешь, гнусный карла?! — просипел Конан. — Давай, заканчивай свой балаган!

— Не-ет, любезный Конан! — протестующе вос­кликнул Тезиас. — Подошла к концу только первая часть нашего фарса. Комедия закончена, начнется драма. Драма дикого мира, который падет к ногам Ве­ликой Души!

Киммериец сумел взять себя в руки. Если этот мер­завец хочет поговорить с ним, почему бы и нет?! Рань­ше всякое промедление врагов всегда играло на руку Конану.

— Могу ли я знать, какая роль уготована мне в твоем бездарном фарсе?

Тезиас широко улыбнулся, и улыбка эта не предве­щала Конану ничего хорошего.

— Ага, киммериец, я вижу, в твоей душе проснулся живой интерес! Меня радует это. Поскольку ты едва ли представишь для меня какую-либо опасность в буду­щем, не стану от тебя ничего скрывать. Вот, видишь этого человека? — Тезиас указал на двойника. — Ты вряд ли поймешь, откуда он взялся, но это и неважно. Отныне Конан — он! Подойди, друг мой Джейк, к этому незадачливому варвару и прими от него аквилон-скую корону!

Хищно блеснув белоснежными зубами, Джейк дви­нулся было к Конану. Взирая на свое живое отражение, Конан сначала опешил. Что это — очередной мираж Великой Души? Опять гипноз? Но миражу не предлага­ют корону! Корону может носить лишь живой человек! А если это проверить?