Мари Лу - Молодая элита (ЛП)

Он в ярости, но даже несмотря на это я чувствую, что чем-то завораживаю его. Сосредоточив свое внимание на нем, я тянусь к его органам чувств, намереваясь погрузить его в иллюзии, как проделала это с его людьми.

И натыкаюсь на стену.

Никогда и ни у кого я еще не ощущала подобного. Что-то твердое и непробиваемое, вроде глыбы льда, защищает его энергию от моей. Сцепив зубы, я сильнее давлю на него своей силой, но его энергия всё равно отталкивает меня. Терен чувствует, что я пытаюсь пробиться сквозь его защиту, и на его лице расплывается улыбка. Я видела, как ему ничуть не навредил огонь Энцо, и слышала, как принц рассказывал о том, что Терена нельзя ранить. Теперь, впервые, я столкнулась с этим сама.

— Еще одна попытка, и я перережу ей глотку, — предупреждает он.

Виолетта крепко зажмуривается. Глубоко вздыхает.

И случается странное. Терен на секунду каменеет. Его начинает трясти. Я чувствую, как защищающая его стена трещит, а затем разбивается вдребезги. Издав жуткий стон, он выпускает Виолетту и падает на колени. Внезапно я вижу все его энергетические нити, его страх и тьму, нити, связывающие его чувства, которые я теперь могу схватить и переплести, как сделала это с другими стражами. Но как? Как это случилось?

Кто-то лишил Терена его способностей.

Я потрясенно смотрю на сестру и встречаю ее не менее пораженный взгляд. И тогда я понимаю. Понимаю мгновенно.

Моя сестра — Элита.

И она только что забрала у Терена его силу.

Дав волю своим иллюзиям, я бросаюсь к Терену и срываю с его шеи ключ. Затем кидаюсь к сестре и на миг снимаю с нее покров невидимости. Ее всю трясет, над изящной бровью выступили капельки пота, а глаза всё еще устремлены на корчащегося на полу Терена. Дрожащими пальцами я пытаюсь сунуть ключ в замок на железных оковах. Искривленный палец простреливает болью, и я морщусь. Боги, помогите мне! У меня почти не осталось сил. Я даже не осознавала, сколько энергии использовала, и сейчас практически опустошена. Меня подгоняет лишь страх.

В конце концов, кандалы спадают. Виолетта вскакивает на ноги, забрасывает мою руку себе на плечи и, поддерживая, ведет к двери. Я делаю нас невидимыми. Остановившись у двери, бросаю на Терена взгляд через плечо. Он усмехается. Вокруг него уже по кусочкам восстанавливается ледяная стена.

— Аделина, — восклицает он. — Ты не перестаешь меня удивлять. — И смеется как безумец.

Мы выходим в коридор, а Терен начинает звать стражей.

Молча и хрипло дыша мы поднимаемся по ступеням. Моя энергия совсем ослабла, даже страха уже недостаточно для поддержания иллюзий. Невидимый покров над нами мерцает. Мимо бегут Инквизиторы. Я берегу силы, чтобы сохранить невидимость при них. Когда мы поднимаемся на главный ярус башни, наше перемещение можно проследить за идущей по воздуху рябью.

— Держись, Аделина, — подбадривает меня сестра.

Мы спешим выйти на улицу, в творящийся там хаос.

Везде разбитое стекло. Крики. Улицы заполнены столькими Инквизиторами, сколько я не видела за всю свою жизнь. Они выдергивают мальфетто из домов — как есть, в ночных рубашках, — и тащат к площади, по пути нещадно избивая и надевая на них цепи. Я, спотыкаясь, заворачиваю в ближайшую аллею. И здесь, наконец-то, отпускаю свою энергию и, скользнув спиной по стене, подтягиваю коленки к подбородку и обхватываю себя руками. Виолетта без сил опускается рядом со мной. Мы с ужасом смотрим на разворачивающуюся перед нами сцену. Один из Инквизиторов протыкает мечом молодую девушку с золотистой прядью в черных волосах. Она сдавленно вскрикивает, на мостовую течет ее кровь.

— Король умер! Король умер! — доносится то тут, то там с площади.

Как всё это неправильно. На моих глазах Инквизиторы убивают мальфетто, одного за другим. Я цепенею. Что-то пошло не так. И это ужасно.

Я притягиваю к себе Виолетту.

— Не смотри. Думай о чем-нибудь другом, — шепчу я ей в ухо, ощущая, как ее бьет крупная дрожь.

Я вбираю в себя витающие в воздухе ужас и зло, чтобы усилить ими тьму во мне и создать иллюзию спокойствия вокруг сестры. Я отсекаю от нее крики. Сплетаю темное покрывало, закрывающее от нее собранных на площади, плачущих и кричащих, мальфетто. Должно быть, подобное творится во всей Эстенции, а может — и во всей Кенетре. Виолетта рыдает на моем плече, а я смотрю ради нее на жуткое зрелище.

Какая ирония. Я должна вобрать в себя такое зло, чтобы защитить от этого же зла свою сестру.

Сквозь весь этот ужас в мое сознание пробивается воспоминание о катакомбах под городом. Я касаюсь лица сестры.

— Нам нужно идти, — твердо говорю я. Беру Виолетту за руку, поднимаюсь и веду ее за собой…

… пока не заворачиваю за угол и не натыкаюсь на Данте. Его лицо скрыто в тенях, но взгляд направлен на меня.

— Смотри-ка, — недобро тянет он, — так и знал, что найду тебя здесь.

Он чувствовал в легком дуновении ветерка энергию бури, словно тот был живым существом, вдыхающим в него жизнь и страх.

— «Сказания о лорде Данре», Эпаре.

Аделина Амутеру

Моя первая, лихорадочная мысль: Данте за мной следил.

Каким-то образом увидел, как я ухожу из дворца Фортуны. Проследил за мной до башни, и теперь знает, что я ходила к Инквизиторам. За долю секунды в голове проносится сотня мыслей. Если он вернется к своим, то расскажет им обо всём. Нет… нельзя допустить, чтобы они узнали об этом именно так. Я открываю рот, судорожно думая, что сказать.

Он не дает мне возможности что-то придумать, кидаясь ко мне, чтобы схватить. Виолетта кричит, и у меня в ушах взвывает энергия.

Я поспешно набрасываю на нас с сестрой покров невидимости и падаю на землю. Мои силы быстро слабеют, и иллюзия постоянно соскальзывает. Я вскакиваю на ноги как раз в тот миг, когда Данте снова бросается на меня. На сей раз — с клинком. Моя иллюзия сбивает его с цели, но лезвие всё равно проходится по моему бедру, разрезая одежду. Я морщусь от боли. Тьма ревет внутри меня, подпитываясь яростью Данте. Моя сила вновь крепнет.

— Предательница! — направляет на меня кинжал Данте. — Энцо следовало сразу же избавиться от тебя.

Как ты смеешь! Я защищала вас всех!

— Я не сделала ничего плохого! — кричу я в ответ. — Я ничего им не сказала!

— Ты ждешь, что я поверю тебе? — Данте вращает клинок.

— Дай мне всё тебе объяснить, — прошу я, вытянув руку. — Я ничего им не рассказывала. То, что ты видел на празднике Весенних Лун…