Кирилл Кривицкий - Страж. Наемник

– Ты забываешь о рабстве, друг мой, оно еще больше нас тормозит, ведь только у нас есть рабство, разве что в княжествах есть крепостные, но они не так ненавидят своих хозяев как у нас. Боюсь, как бы они не взбунтовались, представь только что будет! Но и свободу сразу нельзя дать, получившие свободу рабы могут объединиться и пойти громить бывших хозяев, ведь отношение к ним редко когда отличалось гуманностью и добротой. Если даже рабы не взбунтуются, появится катастрофическая нехватка рабочих рук, бывшие рабы, попросту покинут своих хозяев, а постепенная отмена будет активно тормозиться главами древних родов, они никогда не смирятся с тем, что за работу нужно платить деньгами, а не кнутом и объедками со стола. Традиции, видите ли!

Внезапно, дверь столовой распахнулась, и в помещение вбежал взволнованный слуга, найдя глазами Ашарака, молодой человек, коротко поклонившись, подошел к нему и что-то прошептал на ухо. Выслушав, Ашарака, кивком головы отпустил слугу и с тяжелым вздохом поднялся из-за стола, криво улыбнувшись, сказал, насторожившемуся отряду.

– События сорвались с цепи. Ко мне в гости прибыл глава рода Шайтен с тревожными вестями.

Спустя минуту, в столовую вошел мужчина в летах, на вид ближе к пятидесяти, облаченный в легкие кожаные доспехи без всякой вычурности, на затылке красовалась длинная седая косица, лицо, как и доспехи, были выкрашены пылью красного песка, из-за чего было трудно определить их цвет. Из-за спины выглядывала рукоять сабли, на широком поясе висел кривой кинжал в простых кожаных ножнах. Темные глаза воина цепко осмотрели всех присутствующих, после чего вопросительно уставились на хозяина дома. Ашарака, широко улыбнувшись, поприветствовал человека.

– Здравствуй, Айтер-Шайтен, глава рода Шайтен, прошу присоединиться к нашему столу и поведать новости вами принесенные.

Воин поморщился и, отмахнувшись от угощения, присел рядом с Ашаракой, покосившись на орков, сказал.

– Ашар, прекрати, не люблю я эти пляски придворного слога, говори прямо, без велеречивости, да и за столом мне сидеть некогда, поговорить нужно.

– Если ты не узнал, то – Ашарака указал рукой на Язуллу, сидящего напротив Айтера. – Это мой друг Язулла-Цукен, а это его друзья, следовательно, можешь говорить прямо при них.

Айтер скупо усмехнулся, бросив взгляд на Язуллу.

– Ушел с арены значит? Молодец, еще бы хана кто прирезал, вообще бы отлично стало! – поймав ответную улыбку Язуллы, Айтер посмотрел на Ашараку. – У меня плохие новости. Айтак-Кату уже списал своего братца со счетов, думаю, если даже хан еще жив, то его все равно найдут мертвым, а харалами отпущения станут мужчины рода Шайтен. Род Шайтер с удовольствием станет третьим, после нашего устранения. Но это частности, я зачем приехал-то, хочу предупредить. Как только Айтак возьмет в свои руки власть, тебя уберут, сначала предъявят расписки к оплате, затем отнимут дом, ну а дальше мне и объяснять не надо.

Ашарака поморщился.

– Да что уж тут объяснять? Прирежут и все, никто из представителей древних родов слова против не скажет. Спасибо за весть, Айтер, буду собираться в дорогу.

– Стало быть, уходить собрался? Что ж, желаю удачи, если жив буду, постараюсь тебя найти.

Язулла посмотрел на Ашарака, затем перевел взгляд Айтера, после чего хмуро спросил.

– Неужели ничего нельзя сделать?

Айтер скупо усмехнулся.

– Если только опозорить род Кату, казнив хана как раба, только в этом случае появится призрачная надежда. Мои люди уже обшаривают Киар в поисках хана, но надежды на то, что Утак-Кату найдется живым, мало.

Элкос, до этого молча слушавший разговор, толкнул локтем сидящего справа Экитармиссена.

– Эки, думаю, надо позвать Дана. – оборотень коротко кивнул в подтверждение, полукровка откашлявшись, привлек внимание к себе. – Господин Ашарака, вам лучше позвать Дана, пока не стало поздно.

Ашарака удивленно посмотрел на полукровку, после чего перевел вопросительный взгляд на друга детства. Язулла спросил.

– Зачем? – Элкос смутился, но ответил.

– Помнишь, мы на арене ненадолго разделились? Так вот, Дан тогда пленил хана.

В столовой повисла тишина потрясения. Ашарака медленно пробормотал.

– Так тем пленником оказался хан? – мужчина побледнел. – Ваш друг сейчас пытает Утак-Кату?! – Элкос кивнул, Ашарака, отойдя от шока, заорал. – Лаелс! Быстро ко мне!

В столовую вбежал уже знакомый молодой слуга, поклонившись, выжидательно уставился на своего господина.

– Беги в подвал, позови сюда господина Дана, прикажи, чтобы он оставил пленника в покое!

Элкос тихо пробормотал.

– Если парень не дурак, приказывать Дану не будет, иначе он нежилец! – Айтер удивленно посмотрел на полукровку. Алетагро ошарашено глянул на Ороллина.

– Я думал, он пленника прихватил, для того, чтобы выпить из него кровь, потому, и не спрашивал, зачем он его всю дорогу на плече пер. – услышав слова орка, Айтер и Ашарака удивленно переглянулись между собой.

Спустя несколько томительных минут молчаливого ожидания, все находящиеся в помещении, увидели вошедших в столовую Данте с Чатланом. Оба выглядели в местами прожженной одежде несколько потрепано, вампир недовольно смотрел на хозяина дома, маг, половина лица, которого опухла, и уже потихоньку начала синеть выглядел неуместно счастливым и ни на кого не обращал внимания. Данте буркнул.

– Господин Ашарака-Ютен, я, конечно, понимаю, что всего лишь гость в вашем доме, но приказывать мне номинально имеет право лишь Алетагро, как глава отряда наемников.

Не обратив внимания на упрек, Ашарака отрывисто спросил.

– Хан жив? – Данте поморщился.

– Да куда он денется?! Только решил немного перекусить ему шейку, как появляется ваш слуга и почтительно орет, мол, господин приказал пленника оставить в покое. Только из-за того, что парень выполнял приказ, я его не тронул, да и презабавно было наблюдать его потуги почтительно мне приказать. Чего звали-то, и нафига вам хан сдался?

Айтер и Ашарака одновременно облегченно выдохнули, после чего посвятили вампира в детали недавнего разговора. Данте задумчиво осмотрел Айтера, затем спросил.

– Что у вас в халифате считается позором?

Ашарака, задумчиво ковыряясь ножом в тарелке, ответил.

– Чтобы навсегда опозорить род нужно казнить главу рода как раба – поставить на колени, надеть рабский ошейник и срубить голову. Казалось бы, просто, однако это означает навлечь на себя кровную месть всего опозоренного рода, на это решался только хан Утак-Кату, правда, после этого он полностью уничтожал такой род, опасаясь мести, справедливо, между прочим. Теперь, у нас не остается иного выбора, как самим опозорить род Кату, несмотря ни на какую месть.