Екатерина Лесина - Наират-1. Смерть ничего не решает

— Из-за чего? — Тегин не отстанет, и дым в крови уговаривает рассказать. Почему бы и нет? Слова вряд ли что-то изменят в прошлом.

Жаль.

— Из-за дуэли. А дуэль… Из-за трусости, из-за предательства, из-за войны… Много из-за чего. Ты говорил, что был при Вед-Хаальд?

— Ага. Знатная рубка вышла. Там твои меня и наградили.

Он провел рукой по голове и тут же, брезгливо вытерев пальцы о подушку, произнес:

— Многие б уписались от счастья, будь удар чуть посильнее. Почетная гибель для такого ублюдка… безопасное решение проблемы. Шлем раскололо, а я вот выжил. Лучше б наоборот. Шлем хороший был. А фактория ваша нам дорогого стоила. — Сизоватое облачно дыма зависло, скрывая опечаленные лики героев.

— Мы бы раздавили вас. — Элья глубоко затянулась. — Но некая сволочь по имени Каваард Урт Хаас придержала свой отряд. Отборные бойцы… Один их удар и…

— И ни хрена. Ничего бы вы не сделали, серошкурые. У Переправ заплутал Сувай Эрги со своей вахтагой, а у него не лежняки даже — отменная тяжелая конница, под пять сотен. Аккурат к окончанию боя и вышел. Вас с ходу в землю втоптали бы.

— Нет.

— Да, — Ырхыз говорил уверенно и спокойно. Тяжелая конница, значит? Железная лавина, накрывшая тех, кто не успел уйти. И стыдно, что Элья-то успела, пусть и по приказу.

Выжила.

И теперь снова выживет. Остальное не имеет значения.

— Было бы еще на пару сотен дохлых крыланов больше. Так что, считай, спас твоих родичей этот Ква… Кавра… Ну до чего дурацкие у вас имена!

— Каваард. Скотина. Из-за его бездействия мы проиграли битву. А значит, все те смерти были бессмысленны.

— В смерти вообще смысла мало. И битву вы бы так и так проиграли. Не пойму, зачем вообще воевать полезли? Но лучше рассказывай про дуэль.

Тегин пил дым жадно, большими глотками, а напившись, вернул трубку Элье. Что ж, пожалуй, глотать было интереснее, чем вдыхать. Горячий едкий клубок в животе вызывал жажду. Но вставать неохота.

И плакать тоже неохота. С чего она вообще разревелась?

— Я вызвала его. А он будто предчувствовал это. И спиной повернулся после окончания боя так, слово ждал, что ударю. И дождался… Для чего? Скажи, для чего он это сделал?

— Откуда я знаю. А не плевать? Был враг, ты его убила, а сама жива. Ты — воин, он труп. Всё.

Для Ырхыза все просто. Жить — это хорошо, умереть — плохо, и решение очевидно. Только ничего очевидного нет… Ну откуда эти дурацкие, вовсе не фейхтовские мысли?

А Каваард был хаанги. Он должен был знать, что делает. И при Вед-Хаальд. И на дуэли. Он тогда точно ждал чего-то… чего? Не удара же в самом-то деле?

— Не молчи, рассказывай. Почему вы не летаете даже в бою? И как вы добываете эман? Да, лучше сперва про эман.

Тегин предупреждающе сжал запястье. Нет, не ударит, не сегодня. Сегодня это любопытство.

След от пальцев долго сходит с кожи, и в какой-то момент Элье кажется, что он останется навсегда. И она останется навсегда, здесь внизу и с этим человеком.

— Мы чувствуем его в воздухе. Точнее не в воздухе, а везде, где он есть. И крылья нужны… это как листья у деревьев, только листья пьют свет, чтобы расти, а крылья тянут эман. Когда эман в крови, думать легче. Дышать легче. Двигаться. Или вот раны зарастают. Если эмана много, его можно выкатать в линг. Вы его еще жемчугом называете. Все это сложно. Тебе не понять.

— Так говори проще. Это тебя намум такой языкатой делает?

— Намум?

— То, что мы курим. Не ваш мох. Мох — для трубки. Трубку курят для языка и горла, а намум — для головы. Хотя Кырым говорил, что не для, а от. И запрещал курить. С год назад даже приказал сварить слугу, который мне намум доставал. Но, к счастью, были и другие слуги.

Смеется, и Элье тоже радостно. Только голова кружится, об этом она и сказала.

— Тогда тебе хватит. И так весь чубук обслюнявила. Ну и значит теперь, раз крыльев у тебя нет, добывать эман ты не можешь?

— Не могу.

— Если я оборву у дерева все листья, оно или новые выкинет, или умрет. Новых крыльев у тебя нет. Значит, ты умрешь? Только не сразу?

Догадливый. А Элья вот об этом старалась не думать. В приговоре сказали о помиловании и соврали. Смешно, когда так бестолково врут. Видно же все: нет крыльев, нет эмана, нет жизни. Чудо как весело.

— Почему тебя просто не прикончили? Плаха — это как-то проще. Или на виселицу еще можно. А вот когда на кол садят — не люблю. Воплей много. Хотя кол — это для дезертиров, для найрум — висельня, если знатный, то можно на плаху рассчитывать, а если шад, то и вовсе шелковая удавка будет. Ты знатного рода?

— У… у нас иначе. — Элья терла глаза, слезящиеся уже от смеха. — Род не важен, дело в соответствии эталонам. Крылья, форма, рисунок жилок, способность к ассимиляции. Или совершенное преступление.

— Род не важен?

— Род — это дренен, ветвь, где родился. Но место в ветви определяет потенциал. Есть гебораан, те, кто правит. Скэр — гебораан. Дренен-гебораан, это старший в ветви Ун-Кааш. Ун-Кааш — остров. Один остров — одна ветвь.

Тегин слушал очень внимательно.

— Он каган?

— Не совсем. Он был рожден гебораан, а стал сначала суб-дренен, а потом дренен-гебораан. Если ошибется или совершит преступление, то снова станет суб-дренен. Или ниже. Перераспределение. Я суб-дренен фейхт, и думала, что меня опять определят фейхтом или, в худшем случае, приравняют к винсту, это которые полезные, но и только… А есть еще икке. Икке-нут, бесполезные.

— Запутанно. Хотя у наших шадов бывают переплетения и похлеще.

И кому Элья рассказывает? Дикарю. Человеку. У людей все иначе, все наоборот, не важно, на что ты способен, главное, родиться в правильной семье. Как Ырхыз.

— Есть еще дьен, они много слабее гебораанов, но тоже могут линг катать. А еще эман делает их умными. Но чем хуже способности — тем ниже положение. Это правильно. Сколько пользы ты приносишь обществу, столько можешь от общества получить.

Элья, снова потянувшись к кальяну, глубоко вдохнула, с наслаждением ощущая, как дымом заполняются легкие. Прав тегин, накурившись жить легче.

А Ырхыз фыркнул, да так неудачно, что нитка слюны повисла на губе рядом с колечком.

— Дикость. Ну вот родился в уважаемом роду какой-то не шибко умный парень вроде Куны Гыра, так его с ходу в рудники? Хотя… Нет, на плаху я его послать могу, а на рудники — нет. Родичи обидятся. А урожденную честь куда девать, от фамилии которая?

— Честь рода — чистая кровь. Честь каждого — служить своей ветви.

— Во-о-от! Таки как у нас, а остальное — трепотня пустая.

— Нет. Я же говорила — ты не поймешь.

Он хмыкнул, выпуская облачко дыма, отобрал чубук и снова затянулся. А Элью прорвало. Ей нужно рассказать, поделиться мыслями, может, полегчает.