Алексей Фирсов - ДРАКОНЫ СЕВЕРА

Дракон, нет, дракониха нагнула шею и ласково облизала детеныша длинным алым языком….

Не веря своим глазам, я подходил ближе, взобрался на уступ и, осторожно протянув руку, коснулся чешуи. Она была теплой как человеческая кожа, но твердой как скала под ногами…

— Сью… — прошептал я, задрав голову. — Какая же ты огромная?! Как мне теперь носить тебя на руках, любимая?

Дракониха, наклонила голову и лизнула меня горячим языком по лицу. Клыки в ее пасти были длинной в локоть. В ноздрю пролезла бы моя голова…

Я обнял краешек этой гигантской, прекрасной и ужасной морды и заплакал. Слезы текли по щекам, горло перехватило…. Я плакал от радости и от горя. Сью жива, и дракончик появился на свет… Но я потерял мою любимую…. Я потерял ее навеки…

Внезапный порыв ветра вырвал морду дракона из моих рук, яркая вспышка света проникла даже через зажмуренные веки. Я упал навзничь и ударился головой…

Держась за пульсирующий от боли затылок, я поднялся на ноги. Дракониха исчезла. Сью, моя любимая, сидела на камне, совершенно голая, и держала на руках розового младенца. Он жадно сосал ее грудь.

— Грегори! Не стой столбом! Принеси одежду, пока мы не замерзли… окончательно…

Я подхватил Сью вместе с ребенком на руки и отнес к бассейну. Я держал ее в руках, но не верил своим глазам…

— Ты вернулась… Как?

— Ты так ревел, что мое сердце не выдержало… — в золотых глазах Сью стояли слезы…

— Ты можешь превратиться в дракона, а потом в человека?

— Легко, любимый… И ты сможешь…

— Давай побудем пока людьми… — попросил я и поцеловал ее в губы. Совсем рядом наш сын сосал грудь, а мы жадно целовались, словно пили воду после великой жажды.

Закутав Сью и младенца в плащ, я вернулся за Мартой.

Она лежала на том же месте, мертвая…. Глаза открыты, и на морщинистых губах улыбка. Любовница моего отца и повитуха моей матери ушла к предкам.

ЭПИЛОГ

Дракон летел над лесом совсем низко, поджав лапы.

Огромный белый волк мчался со всех ног вниз по склону, петляя между деревьев. Ужас гнал его вперед. Он пытался уйти в сторону, но плевки огня с неба вставали на его пути.

Волкалаку не было другого пути — он бежал к озеру Холли.

Все обитатели замка Холлилох и деревни, остолбенев, смотрели как на льду озера золотой дракон с черными крыльями рвет на части огромного белого волка. У волкалака не было шансов… Визг смертельно раненного зверя и рев дракона…. Расшвыряв окровавленные останки вокруг, дракон расправил крылья, брезгливо вытер лапы о снег и взмыл в небо, легко и быстро как голубь с ладони…

Он летел над долиной, ныряя в низкие тучи. Он снижался до самых вершин сосен… Он не ревел, он пел песню о победе над смертью, о новой жизни…

Много лет спустя этот день все вспоминали горцы. Они говорили — это случилось до того дня, когда дракон порвал волкалака, или это случилось после того дня…..

ГНЕВ ДРАКОНА

Глава 1

Сью спала, положив голову мне на колени. Сытый младенец тоже уснул. Его завернули в мой камзол.

Луна ушла, и здесь в колыбели драконов медленно погасло свечение горного хрусталя за моей спиной. Сумрак надвинулся со всех сторон. Но я ничего не боялся… Моя любимая была рядом…

Я прикрыл мою семью краем плаща от сквозняков.

Теперь все изменится. Кто рискнет пойти против нас?

Откинувшись на глыбу кварца, я медленно погружался в сон…..

Проспал я должно быть долго. Меня разбудил плач младенца.

Кристаллы кварца ослепительно сияли. Ведь уже взошло солнце. Сью рядом не было.

Наш младенец не унимался… Я поднялся на ноги, после сна сидя, ломило в спине.

— Сью! Где ты? — я крикнул, но только эхо мне ответило.

Я взял кроху на руки. Раскрывая беззубый рот, он покрикивал с закрытыми глазами — должно быть, проголодался. Крохотные пальчики на ручках шевелились…

Как же женщины обращаются с ними? Я покачал его тихонечко.

— Шу–шу–шу… Не кричи… скоро мама придет, молока принесет… — я нес какую‑то чушь…

Малыш перестал кричать и приоткрыл глазки. Золотисто-янтарные глазки внимательно глянули мне в лицо. Я задохнулся от неведомого мне ранее чувства… На меня смотрел мой сын, мой дракон, мой наследник.

Обмирая от нежности, я бродил по залу, покачивая кроху, и бормотал ему всякую чепуху. Он меня разглядывал, и очень серьезно… Хорошо, что не плакал.

Где же ты, Сью? При ярком свете дня, проникающем в пещеру, теперь стало возможным разглядеть новые подробности. Налево от бассейна с парящей водой уходил темный коридор. Направо на скале неведомым образом была отшлифована до блеска гранитная плита, и по ней вязью бежали буквы драконьего языка.

«Во вторую луну года Багровой осы увидел свет Крайхэрд, сын Эберхарди.

В десятую луну года Черной черепахи увидел свет Герхэрд, сын Крохэрди….

И так длинный список драконьих имен… Плита исписана на две трети.

В самом низу я, вздрогнув, прочитал:

«В четвертую луну года Красного волка увидел свет Кранхэрд, сын Сьюхэрди»

Вчера была четвертая луна, и год Красного волка начался два месяца назад.

Кто сделал эту надпись? Ну что ж — Кранхэрд — имя как имя!

Не слыша моего голоса, кроха опять взялся пищать.

Я наклонился к нему.

— Привет, Кранхэрд!

Он замолчал, внимательно на меня посмотрел и улыбнулся! Клянусь, я видел улыбку на его крохотных губах!

Покачивая младенца и бормоча ему разные разности, я обошел вокруг груды горного хрусталя и приблизился к темному коридору. Оттуда явственно сочился запах желтых слив. Похоже, там лежало золото!

Младенцу Кранхэрду надоели слова, он требовал молока и начал вопить не переставая.

— Крепкая глотка у тебя, мой милый!

Я кругами ходил вокруг центра зала и тихонько зверел… Куда же исчезла Сью?

Вот так всегда! Она исчезает, поставив меня перед фактом своего поступка! А я жду и нервничаю, черт меня побери!

Мое раздражение передалось крохе, и он завопил еще пуще…

— Кранхэрд, не вопи ты так, ну где я тебе возьму молока?!

Порыв ветра едва не сбил меня с ног. Знакомая уже вспышка света.

— Где вы, мои дорогие? — разнеслось по залу.

С облегчением я обернулся.

Румяная, резвая как птичка, Сью спешила к нам с протянутыми руками.

Она одновременно поцеловала меня и забрала кроху из моих рук. Я облегченно перевел дух…

Сью присела на свернутый плащ, быстро освободила грудь и кроха успокоился. Ему было чем питаться.