Джон Марко - Великий план

– Приветствую тебя, Кэлак, – сказал он по-трийски. – Ты хочешь говорить с нарцем?

– Да, – ответил Ричиус. – Я хочу кое-куда его сводить. Это ничего?

Воин рассмеялся:

– Он – твой пленник, Кэлак. Ты можешь делать с ним все, что хочешь. – Триец открыл дверь и отошел, чтобы пропустить Ричиуса в комнату. – Мне войти с тобой? – спросил он.

– Нет, – ответил Ричиус. Он заглянул в спартанское помещение. Симон лежал на кровати, закрыв глаза. Услышав голос Ричиуса, он поднял голову. – Подожди здесь, – приказал Ричиус стражнику, а потом вошел в комнату, не закрывая двери. Симон сел на кровати, спустив ноги на пол.

– Что тебе надо? – недружелюбно спросил он.

– Есть разговор, – сказал Ричиус. – Мне надо кое-что тебе показать.

– Что?

– Пойдем со мной, – позвал Ричиус. – Пожалуйста.

– Вэнтран…

– Симон, пожалуйста. Сделай мне одолжение, ладно? Это важно.

Он не стал дожидаться, пока Симон встанет, а вышел из комнаты и двинулся по коридору. Как он и ожидал, Симон пошел следом, хотя и настороженно. Нарец крутил головой и осматривал коридор, ища западню, но когда он понял, что никакой ловушки ему не приготовили, он быстро догнал Ричиуса.

– Куда ты меня ведешь? – спросил он.

– Наружу. Я же сказал: мне надо кое-что тебе показать.

Коридор закончился другим коридором, точно таким же, а потом они оказались в главном зале Фалиндара – чудесном помещении с высоким сводом, в которое попадали все гости цитадели. Главные двери замка были открыты, как это было принято в хорошую погоду, и осеннее солнце лилось внутрь. Ричиус вышел наружу, обдумывая свой план. Этот план пришел к нему в мгновение отчаяния как озарение, но теперь Ричиус уже не был уверен в его разумности и надежности. Каждое утро Дьяна гуляла с Шани. Если на улице было тепло, как сегодня, они выходили играть во внутренний двор, и Дьяна читала вслух одну из книг Тарна. Если Ричиус рассчитал правильно, то сейчас они должны быть на прогулке.

– Вэнтран, – беспокойно спросил Симон, – что все это значит?

Ричиус предупреждающе поднял руку.

– Молчи. Сейчас сам все поймешь.

Симон недовольно заворчал, но перестал допытываться, что происходит, позволив Ричиусу провести его во двор. Как всегда, там толпились воины и рабочие, там ковали лошадей, и в укромных уголках шептались влюбленные. Ричиус прошел к краю двора, где было много зелени, а земля слегка уходила вниз, образуя склон. Его жена сидела с книгой в руках. Ричиус замедлил шаг, чтобы Симон увидел, куда они направляются. При виде Дьяны нарец присвистнул.

– Кто это? – спросил он зачарованно.

Ричиус ничего не ответил. Он подошел к Дьяне и дочери и указал на них обеих. Дьяна вздрогнула и подняла голову от книги.

– Симон, – с отчаянием проговорил Ричиус, – это моя жена, Дьяна. А эта маленькая девочка – Шани. Это наша дочь. Я хочу, чтобы ты посмотрел на них.

– Ричиус, что ты делаешь? – спросила Дьяна.

– Это моя семья, Симон, – продолжил Ричиус, не ответив ей. – Вот почему я здесь, почему я уехал из Нара и остался после того, как война закончилась. Посмотри на них. Разве они не прекрасны?

– Да, – прошептал Симон. – Да.

– Они для меня – все, – сказал Ричиус, и его голос дрогнул. – Я люблю их. Ты понимаешь, что это значит? Я люблю их, Симон.

– Что я должен сказать? – спросил Симон. Казалось, ему отчаянно хочется уйти. – Да, они – твоя семья. Я понимаю. Почему ты их мне показываешь?

– Потому что мне приходится тебе доверять, а я не хочу этого делать. Я хочу, чтобы ты видел, что ты уничтожишь, если причинишь им вред. Смотри!

Дьяна возмутилась:

– Ричиус, что происходит? О чем ты говоришь?

– Это нарец, о котором я вчера тебе рассказал, Дьяна, – ответил Ричиус. – Я считаю, что он – тот, кого послали меня убить. Или тебя, или Шани. Я хотел, чтобы он увидел вас обеих. Я хотел, чтобы он понял, почему я предал Аркуса и Бьяджио. Ты смотришь, Симон?

– Да, – серьезно ответил Симон. Он ссутулился, и весь его задор куда-то исчез. Он адресовал Дьяне невеселую улыбку. – Они прекрасны. Ты счастливец.

– Да. – Ричиус протянул Дьяне руку, и она неуверенно приняла ее, продолжая наблюдать за Симоном. – Бьяджио известно, как сильно я люблю эту женщину. Он может знать и о существовании Шани: я не знаю. Кто бы ты ни был, Симон Даркис, мне нужно твое слово. Люсилер уезжает на два дня, и он отказывается принимать решение насчет тебя. Он хочет, чтобы это я решил твою судьбу, а я не могу этого сделать. Я не знаю, кто ты.

– Ричиус, – спросила Дьяна, – о чем ты говоришь?

– Посмотри на них, Симон, – сказал Ричиус. – Запомни их лица. А потом дай мне обещание, что ты не причинишь им зла. Ты смотришь?

Симон ответил едва слышным шепотом:

– Да. Я смотрю.

– Тогда обещай мне. Пожалуйста.

– А если я дам тебе обещание, ты ему поверишь? – тихо спросил Симон.

– Мне придется, – ответил Ричиус. – У меня нет выбора. Я не могу держать тебя в плену, а тебе больше некуда идти. Если ты уйдешь из Фалиндара, ты умрешь от голода или замерзнешь зимой. Просто дай мне слово. Я умоляю тебя.

Симон переводил затравленный взгляд с Дьяны на Шани. Ричиусу показалось, что нарец находится где-то далеко, словно его мысли скользят по его жизни, сдувая пыль с прошлого.

– Я даю тебе слово, – сказал он. – Моя рука не причинит им зла. Я клянусь в этом.

– Еще раз, – потребовал Ричиус. – Поклянись еще раз, перед лицом Бога.

Симон перекрестился.

– Я клянусь в этом перед лицом Бога.

С этими словами Симон улыбнулся Дьяне – искренне, так что улыбка осветила все его лицо. А потом он повернулся и пошел прочь в глубину двора. Ричиус проводил его взглядом. Дьяна тянула его за руку, пытаясь усадить рядом с собой. Он апатично сел на землю, продолжая смотреть вслед уходящему Симону.

– Ричиус, – настоятельно спросила Дьяна, – что происходит?

– Толком не знаю, – мягко ответил Ричиус, по-прежнему не глядя на нее. – Но не тревожься. Кажется, ничего страшного нет.

11

Ангел Энли

В бесконечные осенние ночи одиноко было в Красной башне на Драконьем Клюве. Безжалостные океанские ветра хлестали по осыпающейся кладке, задували в щели и колебали пламя свечей. Солдат и мальчишки-слуги жались к кухням и очагам в поисках тепла. Здесь, на далеком севере, солнце лишь показывалось на небе и тут же пряталось обратно. И Красная башня была слишком велика для Лорлы. Ночью девочка спала одна, далеко от покоев герцога Энли, в крыле со скрипучими дверями, наводящими на мысль о привидениях, и суровыми сквозняками. Прячась под толстые одеяла, Лорла слушала мрачную музыку Драконьего Клюва и думала об этом замке, затерявшемся во времени.