Александр Турбин - Метаморфозы: тень

Бравин, выпроводив лаорца, не стал ничего у меня спрашивать, а сразу развернулся к Карающему:

— Твоя работа?

Тот продолжил меланхолично чистить ногти острым концом небольшого ножа и только бросил в ответ:

— Чего это сразу моя?

Он был не очень удивленным.

— А чья?

— А ничья. Шел себе человек поссать, а тут раз яма. Он вчерашние слова вещуна нашего вспомнил, испугался, поскользнулся, рухнул. Вот и вся история. Правда, — он повернулся ко мне. — Слабоватый из тебя прорицатель. Никаких «ну» он в тот момент не говорил, так что неправда твоя.

Бравин закатил глаза.

— Так значит, все-таки ты. Зачем, Малый? Какого демона? Мало нам проблем?

Малый пожал плечами.

— А что такого? Не трогал я его, Светом клянусь. Ну так, пугнул слегка, а он обделался как малолетка, да и… И все, короче.

Зная возможности Карающего, не удивлюсь, что на месте погибшего офицера любой Алифи оказался бы в том овраге. Испуг — не испуг, это бабушка надвое сказала, а вот то, что Малый самосбывающееся предсказание оформил…

— К тому же, я ж вчера предупредил, что я дам им повод понервничать. Я ж держу свои слова? Сказал — сделал, правда немного не так получилось, как хотел, но тоже неплохо.

Бравин сидел, обхватив голову рукой.

— Слушай, ты, знаток психологии. Мы должны были Мора спрятать, внимание от него отвести, чтобы если вдруг понадобится… Отвели, в общем, внимание. Вот ты мне, как убийца, скажи, отравленный кинжал, он где должен быть? В рукаве? Или на стол его надо выложить и табличку «отравлено» рядом поставить?

Они разговаривали между собой так, словно меня рядом и не было. Словно речь сейчас шла не про меня.

— Да брось ты, Мастер. Кинжал — не кинжал. Сказки это все. Если ты на стол лопату положишь, и «воняет» напишешь, в ней тем более никто отравленного кинжала искать не будет. А с капитаном этим нехорошо получилось, кто ж спорит. Шутка это была. Не вышло. На этом предлагаю закончить тему. Давай думать теперь, как другие предсказания «сбывать». Нет, ну а что? Слава, она мимолетна, сегодня есть, завтра забудут. Надо подкреплять.

— Я тебе подкреплю, — Бравин перешел на рык и сопроводил тираду забористой бранью.

Давненько я его таким не видел. Пожалуй, что еще никогда. Молодец, интеллигент. Да и Карающий тоже, такие неизвестные мне грани таланта в спутнике открыл…

Следствие было коротким. На сырой земле остались отпечатки только одной пары ног — погибшего. По подошвам сапог сверили — сошлось. Никого там рядом больше не было. Ни рубленых ран, ни болта в груди… А вот место, где человек оступился, было хорошо заметно. А так… Шел, шел, поскользнулся, упал, очнулся — шея сломана. С кем не бывает?

Малый ходил гоголем. Бравин — мрачнее тучи. А я старался вообще не выходить из шатра и уж точно не удаляться от него далеко. Потому что стало страшновато за собственное и так не слишком светлое будущее. Я ж, помнится, не одному погибшему всякой хрени напредсказывал….

Отряды Итланы вошли в лагерь ближе к вечеру. Уставшие. Порядком измотанные долгой осадой, неоднократными штурмами Рорка и долгой дорогой из Маинваллира. Но и рыцари Алифи, и воины-люди шли, сохраняя достоинство и упрямую злость в глазах. Дева битвы не была побеждена и жаждала боя. Всадники Геррика на фоне защитников гарнизона выглядели пусть и более свежими, но намного менее опасными. Молокососы против уставших ветеранов? Она не поставила бы на первых. Единственное, что заставляло опускать глаза, — число вернувшихся. Тех, кто пережил осаду, было намного меньше лаорцев.

Итлана въезжала внутрь укрепленного кольями расположения лагеря на белом единороге, в оранжевом, горящем в лучах заходящего Солнца плаще и черных, как смоль, доспехах. Битва и непростой переход не повод изменять себе.

Дочь Энгелара, не останавливаясь, проехала к шатру Геррика, спешилась и прямо так, в походной одежде зашла внутрь, чтобы выйти оттуда намного позже с побелевшим лицом. Отдав указания помощникам, она двинулась к лазарету, к отцу.

Начальник лазарета, заступивший ей дорогу, не узнавший, а, может, и не пытавшийся узнавать, получил с ходу ладонью по лицу и ногой в пах, и уже так, скорчившись и стеная, наблюдал, как солдаты Маинваллира уносили на носилках своего Владыку — чтобы спасти, поднять на ноги и сделать так, чтобы старый герой вновь повел своих солдат на смертельную битву….

Тщетно. Все тщетно. Ллакур, пришедший вместе с отрядами Итланы, предупреждал, что оттуда, куда заглянул овеянный славой Владыка, не видно человеческих желаний и надежд. Оттуда остается только одна дорога — к Свету. Теперь дочь Энгелара знала это уже точно.

День и ночь гарнизонный лекарь, любимый лекарь Итланы, единственный, которому она доверяла лечить саму себя, колдовал над постелью Энгелара, пытаясь сделать хоть что-то — если не вылечить, то привести в сознание, понять причину столь странного недуга. Тщетно. В палатке девы битвы лежало лишь тело, по какому-то недоразумению всё ещё остававшееся живым.

— Может быть, если бы у меня было больше времени и трав… Но…, — измотанный бессонными сутками лекарь лишь развел руками. — Я не знаю, что это. Я никогда такого не видел, могу только предположить… Магия. Что-то похожее встречается после магических поединков. Плюс какое-то зелье, не давшее сознанию своевременно оправиться от последствия удара. Но я не уверен, госпожа.

Итлана только сухо кивнула и отослала всех: и лекаря, не сумевшего вернуть ей надежду, и Ллакура, не успевшего защитить отца. Тяжело терять близких, но еще тяжелее терять повторно, только-только получив надежду…

Итлана вошла в огромный шатер Геррика с ошеломляющим эффектом — охранявший проем входа ветеран Алифи покатился кубарем и со всей своей немаленькой массы врезался в двоих офицеров, направлявшихся к выходу. Лязг доспехов, звон кирас рыцарей, треск рвуще йся ткани. Геррик ждал этой встречи, но все равно оказался не готов к такому напору. Он с трудом сдержал гнев, выждал короткую паузу и только потом повернул голову, чтобы взглянуть на происходящее с интересом. По крайней мере, советнику представлялось, что его взгляд должен был быть именно таким — слегка заинтригованным. Ну, не бешенство же, бушующее в душе, он должен был отражать? Геррик словил себя на мысли, что он хотел бы увидеть себя в этот момент со стороны.

Дева битвы. Что ж ты с нее возьмешь? Кровь правителей закипает быстрее. Итлана с презрением перешагнула через чей-то сбитый в свалке наплечник, и, сделав еще один шаг навстречу сидевшему возле большого круглого стола Геррику, процедила сквозь зубы:

— Убери этих клоунов. Нам надо поговорить.