Алан Фостер - Час ворот

Среди собравшихся послышался ропот… и отнюдь не радостный.

– Такое обещание в устной форме дала мне сама Олл, Великая Госпожа Тенет, – добавил Клотагорб, не удовлетворенный реакцией на столь важное заявление.

Но когда смысл его слов во всей полноте дошел до каждого, послышались возгласы уже радости и удивления.

– Прядильщики… Надо же! Теперь мы победим… Ни одного сукина сына из броненосных в живых не оставим. Загоним на дальнюю оконечность Зеленых Всхолмий!

– Ну, это произойдет, – охладил Клотагорб общий энтузиазм, – если пауки вовремя придут сюда. Им же необходимо перебраться через Зубы.

– Ну, значит, можно их не ждать, – отозвался скептически настроенный офицер. – Через Зубы есть только один Проход – Трумов.

– Прохода, может, и нет, а тропа найдется. Обитатели Железной Тучи обещали показать им путь.

Теперь в шатре воцарилось открытое возмущение.

– Нет такого места – Железная Туча, – отозвался скептик Вукль. – Это миф, и обитают там призраки.

– Мы побывали в этом мифе, – возразил Клотагорб. – Он существует.

– Полагаю, одного слова чародея достаточно, чтобы доказать все что угодно, – негромко заявил Аветикус, одним своим присутствием положив конец дискуссии.

– Они обещали провести сюда армию прядильщиков, – продолжал Клотагорб во внезапно воцарившемся почтительном молчании. – Я считаю, что броненосные могут начать войну в любой день. Мы встретились с Эйякратом и бились с ним. Он не знает, как мало известно нам о Проявлении, но и не рискнет предположить полное незнание с нашей стороны. Поэтому собранные орды вот-вот должны выступить. В любом случае, они уже готовы к войне.

Со стороны офицеров полетели вопросы. Они хотели знать, сколько собрано войска, сколько среди них крылатых… Размещение частей, наличие тяжеловооруженных полков, лучников и так далее.

Клотагорб отмахнулся от всех.

– Я не смогу ответить во всех подробностях. Я не солдат и обращал внимание совсем на другое. Могу сказать только, что броненосные еще не собирали большей армии против Теплоземелья.

– Но и встретит их куда больше теплоземельцев, чем они могут предположить! – фыркнул Вукль Трехполосный. – Мы уничтожим все население Зеленых Всхолмий. Мы вымостим хитином Проход Джо-Трума!

Из-за спины барсука послышались одобрительные возгласы.

Выражение на физиономии мэра смягчилось.

– Должен признаться, что мы не просто рады. Мы потрясены, ибо уже не ожидали вновь увидеть вас. Весь мир в долгу перед вами.

– Сколько же нам причитается, друг? – встрял Мадж.

Трехполосный кисло глянул на выдра.

– В такое-то время думать о столь презренных материях!

– А я, кореш, всегда могу ду…

Рука Флор прикрыла выдру рот.

Мэр повернулся к помощнику.

– Проследите, чтобы им было предоставлено все необходимое, лучшая пища и кров.

Офицер-соболь кивнул.

– Будет сделано, сэр. – Он шагнул вперед и отдал честь. Тут взгляд его упал на фигурку, переброшенную через плечо Джон-Тома. – Ей необходима медицинская помощь?

Рыжие волосы щекотали щеку Джон-Тома. Чуть отвернув голову, он ответил почти неслышно:

– Нет. Она мертва.

– Прошу прощения, сэр.

Джон-Том пробежал глазами палатку. Клотагорб оживленно беседовал с офицерами, среди которых были росомах, Аветикус и Вукль Трехполосный. Взор старого чародея на миг встретился с глазами Джон-Тома. На короткий миг.

Во взгляде старика не было утешения. И не было надежды.

Только правда.

Глава 15

Встреча заняла немного времени. Но когда путешественники оставили шатер, оказалось, что все перенесенные испытания, все напряжение прошедших недель, проведенных на грани жизни и смерти, разом обрушились на них.

– Кто куда, я в баню, – объявил Мадж с надеждой.

– А я в холодную воду, – возразил Хапли.

– Мне бы лучше под душ, – сообщила Флор.

– И я тоже не возражаю против душа.

Джон-Том и не заметил, как переглянулись Каз и Флор. Он не замечал ничего – кроме удалявшегося овального панциря чародея.

– Минуточку, сэр. И куда же мы направляемся?

Клотагорб поглядел на него.

– Сперва следует отыскать Пога, а потом – на совет чародеев, колдунов и ведьм, чтобы скоординировать действия в ожидании грядущей атаки. Ты ведь знаешь, что колдовать всякий раз может кто-то один. Любое противоречие делает заклинание неэффективным.

– Подождите. Ну а… Вы не забыли? Вы же обещали.

Клотагорб отвернулся.

– Она мертва. Мой друг, любовь и жизнь – вещи скоротечные. Если есть, то есть, а когда закончилась – ничего не поделаешь.

– Не нужны мне ваши клепаные чародейские разговоры. – Он возвышался над черепахой. – Вы же сказали, что можете вернуть ее к жизни.

– Да, я сказал, что попробую помочь тебе. Ты был в отчаянии, ты нуждался в надежде, во внутренней опоре. И я дал ее тебе. Я помог тебе выжить. И не жалею об этом.

Джон-Том не ответил, и чародей продолжил:

– Мальчик мой, твой дар – вещь непредсказуемая, но могучая. Подобную непредсказуемость можно было бы считать недостатком, но сейчас мы имеем дело с еще более непонятной силой. Ты можешь оказать огромную помощь… если захочешь. Но я ощущаю ответственность и за тебя, и за твою недавнюю потерю. Решишь ничего не делать – никто тебя не осудит, и я не стану даже уговаривать тебя. Могу только пожелать, чтобы ты захотел помочь мне. Уверяю тебя, я не знаю заклинания, поднимающего мертвых из гроба. Я обещал попробовать и попробую – в свое время, – когда не будет столь неотложных дел. А пока я должен постараться сохранить жизнь многим. Мне некогда сейчас экспериментировать, пытаясь спасти одну жизнь. – Он говорил ровным голосом. – Хотелось бы, чтобы все было по-другому, мой мальчик. Но и у магии есть свои пределы. Один из них – смерть.

Джон-Том молчал, держа на плечах мертвое тело.

– Вы же говорили… говорили мне…

– Я говорил, чтобы спасти тебя самого. Отчаяние не способствует быстроте мысли и действий. Но ты уцелел. Талея же, благослови Господь ее беспокойное вспыльчивое сердечко, ругала бы тебя за эту жалость, будь она сейчас здесь.

– Ты лжешь, маленький твердопанцирный…

Клотагорб на всякий случай отступил.

– Не заставляй меня останавливать тебя, Джон-Том. Да, я обманул тебя. И не в первый раз, как утверждает этот торопыга Мадж. Ложь во благо – тоже род правды.

Джон-Том испустил нечленораздельный вопль и рванулся вперед, ослепленный и бесповоротной потерей, и двуличием чародея. Тело Талеи – более не личность, даже не воспоминание – скатилось на землю. Он слепо тянул руки к невозмутимому волшебнику.

Клотагорб видел, как копится гнев, видел признаки его в лице юноши, в позе его, в движениях мускулов под кожей. Руки чародея шевельнулись, и он шепнул чему-то невидимому: «анестезия» и «фиксируй».