Александр Годов - Я не умру

Гуфран смущенно откашлялся.

— Уверен, что Тиберий вернет дагула Сира в небеса, а вы убьете вероотступников. И мы вновь каждый вечер будем тренироваться на гладиусах. Честно говоря, мне практически нечему уже вас учить. Вы станете великим воином.

— Будем надеяться, мастер. Будем надеяться…

Слуги помогли стащить с меня панцирный доспех. Линумная одежда, находившаяся под ним, насквозь пропиталась потом. Я с облегчением стянул с себя рубашку и надел новую. Хвала дагулам, что в шатре гулял сквозняк и легкий ветерок остужал разгоряченную после спуска кожу. Потягивая из стеклянного бокала холодную воду, я сел на костяной стул.

В центре шатра стоял массивный серебряный треножник с жар-камнем, горящим мягким светом и освещающим черные портьеры. Двое мускулистых слуг в легких белых тогах стояли возле входа, склонив головы. Пожелав остаться на несколько потестатемов в одиночестве, я пытался собрать мысли в кучу после всех сегодняшних событий. Хотелось верить, что моя речь в Юменте зажжет сердца простых людей так же ярко, как зажгла министров, консулов и прокураторов в Венерандуме. Однако беспокойные мысли продолжали роиться в голове, не давая расслабиться. А что если жители Нижнего Города больше не верят в дагулов и в мою божественность? Что если лжепророкам удалось все-таки убедить, например, простых витамов поверить в единого бога?

— Хватит мучить себя, — приказал я себе.

Надо расслабиться. Но вот как это сделать?

Шатер поставили напротив площади собраний. Людей с каждым потестатемом становилось всё больше и больше. Пришлось приказать пяти кудбам встать кольцом вокруг моего временного жилища. Стоит только открыть портьеру, как перед глазами встанут тысячи горожан, ожидающие моего появления. Бедные и богатые, больные и здоровые, молодые и старые — все они жаждали услышать, как Безымянный Король наставит их на путь истинный. И мне было что им сказать. В последний раз я спускался в Юменту, когда мне исполнилось двадцать пять. Вот уже шесть хакима жители Нижнего Города не видели воочию своего владыку.

Я залпом выпил воду, поставил стакан на каменный столик и закрыл глаза. После выступления люди будут ожидать от меня активных действий. Необходимо нанести удар по логову лжепророков. Но где его искать? Демортиуус Секст так и не смог расколоть вероотступника. Хотя с помощью пыток удалось узнать, что глава предателей вот-вот должен появиться. И я практически уверен, что сегодня на меня попытаются напасть во время выступления. Надо быть начеку. Если же атаки лжепророков не будет, то… То что? Рискнуть напасть на знатных прокураторов?

Я попросил старейшину Димира еще раз проверить Марциалов, Ноксов и Дахма. Большие опасения вызывали Марциалы. Поговаривали, что глава семейства Мартин собирается увеличить количество солдат в своем особняке. Для чего он это делает? Собирается напасть на меня? Он и есть главарь лжепророков? Можно гадать до бесконечности.

Я с силой сжал виски. Думай, думай, тупая голова!

До сих пор не удалось найти убийц четырнадцати демортиуусов. До сих пор! Страшно представить, какие силы накопили вероотступники, если смогли с легкостью избавиться от черных плащей. Именно поэтому на сегодняшнем выступлении помимо всех солдат в охране будут участвовать демортиуусы. Никогда раньше в Юменте не собиралось столько бойцов. Однако мне все равно неуютно и… страшно. Причина этого страха находилась в глубине меня. Я боялся не битвы, а того, что лжепророки ударят ножом в спину. Что если один из моих приближенных вероотступник?

Полог распахнулся, и в шатре появился старейшина Димир в фиолетовом табарде. Я лениво наполнил бокал водой из графина и спросил:

— Что-то случилось?

Старик заозирался, словно надеясь увидеть кого-то еще, кроме меня, затем подошел ко мне и плюхнулся за соседнее кресло, не переставая оглядываться.

— Акиф Дахма и Дуа Нокс ожидают, когда вы впустите их в шатер. У них очень важные вести, Владыка.

Я нахмурился.

— Какие?

— Пусть они сами скажут. Я… я не могу.

— Это касается моего выступления?

Слабый кивок.

— Тогда зови их, — приказал я.

Димир вскочил с кресла и скрылся за пологом. Подленький внутренний голосок принялся нашептывать, что старейшина предатель, что сейчас он вместе с знатными прокураторами зарежет меня словно алахама. Я лишь улыбнулся. Ничего бредовее нельзя придумать.

Послышалось шуршание одежд. Затем полог распахнулся, в шатер зашли трое — Дуа, Акиф и Димир. От количества драгоценностей на знатных прокураторах зарябило в глазах. Хозяйка дома Ноксов была одета в пышное бирюзовое платье с искусной вышивкой. При каждом её движении ярко переливалось всеми оттенками синего колье. На голове Дуа красовался золотой обруч, на его поверхности змеилась сложная гравировка. Акиф же решил предстать в обычной линумной одежде: черные сапоги, черные брюки, рубашка с длинными рукавами и плащ. Лишь серебряный перстень на пальце выдавал в нем знать.

Димир подошел ко мне и сел рядом в кресло, потирая дрожащие руки. Я нахмурился. Старейшина всегда умел контролировать эмоции… О чем же ему сообщили Акиф и Дуа, если он дрожит словно болен белой смертью? Я жестом показал гостям на обычные стулья, подвинул поближе к ним стеклянные бокалы и графин с водой.

Хозяин дома Дахма, старясь смотреть мне в глаза, виновато улыбнулся.

— Король бессмертен, — сказал он.

— Давайте оставим формальности. Старейшина Димир сообщил, что у вас ко мне важные дела.

От взгляда не ускользнуло, как задрожали руки и у Дуа. Она облокотилась на спинку костяного стула и принялась теребить пуговицы своего платья.

— Владыка, в последнее время отношения между нами и вами испортились, — начал Акиф, тщательно подбирая слова. — И во многом мы, знатные прокураторы, виноваты в этом. Видите ли… Нам приходится постоянно думать о том, как бы прокормить всю эту ораву слуг и воинов. К тому же вы спускались в последний раз в Юменту…

— Переходите к делу, — сухо сказал я. — Скоро выступление. Мне надо приготовиться.

— Мы слышали про вероотступников, которые убили четырнадцать демортиуусов, — Дуа блеснула улыбкой. Белки её глаз казались безупречно белыми, как снег в ледяной пустыне. — И даже самому глупому будет понятно, что вы, Владыка, будете искать… Искать ересь в нашей астуле.

Я ухмыльнулся и сильнее сжал ручки кресла. Кажется, начал понимать, зачем прокураторы явились ко мне. Сейчас они будут клясться в своей невиновности, будут задаривать дешевыми подарками, словно я мелочная шлюха.