Евгения Гордеева - Все точки над ё...?

— Громко, — усмехнулся Рыська. — Материться на весь свет, карами жестокими угрожает, папой хвастается.

— И что теперь делать? — напрягся лейтенант и отставил чашку.

— Есть у нас одна процедура для случайно забредших людей, стиркой зовётся. Мы можем кое-какие участки памяти подчистить. Человек потом ничего не помнит. Май предлагает этой процедурой воспользоваться и отправить его в какой-нибудь глухой уголок. Пусть сам оттуда выбирается.

— И что вы стереть хотите?

— Я думаю, надо уничтожить воспоминания о Марле, о том, как он был волкодлаком, и ещё о Порубежье. Ос-тальное не тронем.

— Согласен, — Олег стал допивать чай. — Где, примерно, его выпустят?

— У Белого Яра можно, — предложил Май, — там леса густые.

— А у Тимофеевки можете? — что-то прикинув, спросил Таврин.

— Можно. А чем так эта Тимофеевка важна? — Рыська с интересом посмотрел на Олега.

— Там есть один притон…

— Притон? В Тимофеевке? — Май тоже уставился на лейтенанта. — Так что ж вы его не прикроете?

— Не спрашивай, ладно? — попросил тот смущённо. — Так вот, если этот субчик у Тимофеевки окажется, все вопросы сразу отпадут. Где был? Что делал? Да ещё двухнедельный провал в памяти…

— Будет вам Тимофеевка, — пообещал Рыська. — Я пошёл. Завтра утром встречайте этого…

— Мне тоже пора, — Таврин стал с нами прощаться. — Если будет нужда, звоните.

— А если не будет? — съехидничал Май.

— Звони! — усмехнулся гость. — Интересные вы люди и… не совсем люди. Счастливо!

— Варь, я всё же с Рыськой схожу в Волчановку, — подсел ко мне Май. — Или ты с нами?

— Нет, я дома посижу. Джинни только позвать не забудьте.

— Я уже тут! — раздался из коридора звонкий голос волшебницы. Вихрь косичек ворвался на кухню. — Варя, у меня к тебе дело…

— Проходи, обсудим… Как там Малика поживает?

— Восстанавливается. Сил ещё мало, но знаешь что интересно, живая вода ей помогает.

— Так она всем помогает, — не поняла я доводов подруги.

— Ей силу восстановить помогает, а не здоровье, хотя и здоровье тоже. Но не разбавленная вода, а та, что из ключа бьёт. Она в Град — Гроте поселилась, поближе к источнику. С Борисом познакомилась, помогает ему в работе.

— Бориске? Чем же она ему помогает?

— Уж не знаю чем, но спелись они здорово, — усмехнулась подруга.

— Спелись? И только? — ирония в моём голосе развеселила Джинни ещё больше.

— Вот именно, спелись. Борис её вашим песням обучает, а потом они их горланят на все пещеры. А там, зна-ешь, как слышно!

— А полканы? — поразилась я терпению жителей Град — Грота.

— А что, полканы? Им нравится… Подпевают.

— М-да. Подожди, а как же Чу? Он, вроде, симпатии Малике выказывал, — вспомнила я наши посиделки под бузиной, — или это мне спросонья показалось?

— Не показалось, — продолжала веселиться Джинни. Что-то у неё сегодня настроение смешливое. — Он там с ними… третьим голосом.

— Обалдеть… И как… они втроём… — я не знала как приличнее задать вопрос о любовном треугольнике.

— А никак. Малика всех любит одинаково, никому не отдавая предпочтения, даже Семён обласкан вниманием сестрицы. Разберётся… Отойдёт от своего тысячелетнего подчинения Саббаху, и разберётся. Она сейчас в этой люб-ви, как в море купается…

— Не утонула бы. Вот поставят мужчины перед ней вопрос выбора, что делать будет?

— Юдика выберет.

— Почему?

— Что я, сестру свою не знаю… И вообще, я тебе не об этом рассказать хотела, — лицо Джинни стало серьёз-ным, — мне Малика заклинание длинного перехода напомнила.

— И что это значит? — не совсем поняла я, куда клонит подруга.

— Так ты же говорила, что родители твои на другом конце света находятся. Используя его, я могу очень легко тебя туда переправить. Повидаетесь…

— Правда? — я от радости даже подпрыгнула. — Давай, в следующие выходные?

— Давай.

— Слушай, Джинни, — я немного стушевалась, — у меня ещё одно дело к тебе. Тот талисман…

— Талисман?

— Которым чуть Юдо не подавился.

— Амулет?

— Да, амулет! Я тут его одевала на днях…

— И что? — подозрительно сощурилась волшебница.

Я не знала, с чего начать своё повествование. Вроде ничего непозволительного я не сделала, но… Могла бы поинтересоваться у подруги, прежде чем надевать на себя магическое украшение. Не поинтересовалась… Надела… на празднование дня рождения сотрудницы, который отмечали коллективом отдела в ресторане. Уж больно хорошо по-дошла подвеска к моему красному вечернему платью. Я, конечно, понимала, что довольно массивная золотая вещь с крупным красным камнем многими воспримется как бижутерия, но никак не ожидала, что найдутся ценители сокро-вищ…

Элеонора — виновница торжества, ткнув наманикюренным пальчиком в подвеску, высказала восхищение ве-ликолепному стразу. Я не стала переубеждать её, тем более что ощутила неприятный укол в момент касания к подвес-ке. Нора упорхнула к другим гостям, а я решила рассмотреть, что это мне доставило неприятности. На обратной сто-роне украшения не нашлось ни одной острой детали, ни заусенца. Но что-то ведь укололо меня, тем более что послед-ствия были видны невооружённым глазом. Кожа на моей груди была проколота и капелька крови стекала в вырез пла-тья. Носового платка у меня с собой не было, и я направилась в дамскую комнату ликвидировать последствия ране-ния. Что бы лишний раз не ходить туда — сюда, я посетила и индивидуальную кабинку… Оказывается, порой данный вид уединения может привести к неожиданным результатам. Пока я поправляла и одёргивала платье, в дамской ком-нате появились новые посетительницы. Конечно, подслушивать не хорошо, но сплетничать… Две неразлучные под-руги из нашего отдела тоже нашли здесь уединение, дабы обсудить мой наряд. Высокая, красивая Анжела Юрьевна, дама бальзаковского возраста и её вечная тень Зоя бурно обсуждали моё злосчастное украшение.

— Фарфара сто ли софсем фкуса не имеет, — надменно прошепелявила Зоя, усиленно пудря нос. Природа, будто специально посмеялась над ней, приставив крупную голову к тщедушному телу, дополнив это недоразумение дефек-том речи. Сама же Зоя считала себя верхом совершенства и обладательницей милого французского прононса. Кто её в этом только убедил?

Сознаюсь, я не только подслушивала, но и подглядывала. Первые сплетницы в нашем отделе, да, пожалуй, и во всей организации, перемыли косточки всем не один раз. Но мне довелось услышать процесс перемывания собст-венными ушами!

— Красное, конечно полнит, — поддакнула Анжела, поправляя медно — золотистые локоны, — но ей совсем не-плохо.