Сергей Радин - Стража

— Ну, играл.

— Было дело, когда ты или твой противник "ел" подряд несколько шашек?

— Было.

— Я поймал за хвост начало одной комбинации и вижу четыре хода, которые могу сделать и сделаю одной шашкой. Шептун думает, ты не настоящий. Для Кирилла ты тёмная лошадка. Всё это нам на руку. Возможно такое развитие событий, что на свет явятся ещё два-три хода, а возможно — они уже есть, только я их пока не вижу. В любом случае, пока Шептун уверен в свободе действий, а Кирилл психует в сомнениях, ты — наша козырная карта, единственный шанс.

— И твоя пешка.

— А вот фиг вам пешка! Мы играем в шашки. А шашка при удачном раскладе имеет обыкновение выходить в дамки!

— Но время…

Сначала Вадим решил, что Всеслав здорово похож на домохозяйку, которая занимается привычным делом — месит тесто: благодушный, расслабленный, он говорил лениво и где-то даже равнодушно. Тесто у него получилось тугое. Он отломил часть, покрутил между ладонями, превращая в тощую колбаску, потом выдрал ещё кусок и раскатал вообще макаронину. От "колбаски" и от "макаронины" Всеслав оторвал кусочки, поколдовал над ними. Вадим невольно улыбнулся: таких человечков — только из пластилина — наверное, все делали в детстве.

— Время на нашей стороне. Тем более что игра уже набирает обороты. Шептун прислал подмёнышей по наши тела и души — и уверен, что этого достаточно, чтобы выбросить нас из игры… Думаешь, легко было убедить Кирилла, что он совершает выгодный обмен — семеро его ребят на Врата Шептуна? Но я это сделал. Кое-что совпало при этом, и я воспользовался случаем. Не дёргайся и спроси меня, что это за совпадение! Спроси, потому что я сам дёргаюсь и до сих пор не верю нашей дикой удаче!

— Ну и что это за совпадение?

Человечек из теста полежал в ладонях Всеслава, затем его опустили на стол. Славка слегка надавил на фигурку, чтобы стояла и принялся лепить следующую.

Человечек стоял на толстых ножках недолго — упал, и упал как-то странно. По логике строения он должен свалиться вперёд или назад — он упал вбок.

— Идеальное, Вадим, идеальное совпадение! Шептун любезно убрал из команды именно семь человек. Семь жалких жизней!.. Ха, семь костров — вот что важно!

Всеслав закончил лепить последнюю фигурку и повернулся к раковине налить в миску воды.

"Ишь, хозяйственный!" — усмехнулся Вадим, сообразив, что сырое тесто отмыть легче, чем присохшее.

— Вадим, Вадька! До такого мог додуматься только я! Денис, естественно, будет недоволен. Он не любит связываться с колдовством. Ну и на фиг! Жалко, Августа нет. Он бы оценил. Он ведь тоже был в магии экспериментатором.

— Экспериментатором? Хватит болтовни! Что ты задумал?

— Вадим, помнишь Кубок?

Глаз уловил движение на столе, и Вадим замер: шесть фигурок по-прежнему валялись среди пакетиков со специями, а седьмая с усилием переставляла ножки, топая вокруг солонки.

— Вадим!

— А? Что?

— Кубок, говорю, помнишь?

— Нет.

— И не знаешь, где его искать?

— Если я не знаю о Кубке, конечно же, не знаю, где его искать, — машинально ответил Вадим, во все глаза глядя, как фигурка отошла от солонки и склонилась над одной из лежавших.

— Ты прав. Это очевидно. Вадька, если я могу вызвать с помощью костров семерых Кирилловых головастиков, почему бы мне не устроить обратную связь? Вот вопросик, а?

— Я не понимаю.

— Я настрою тебя на Кубок так, что ты пойдёшь на его зов.

— Настроишь меня, а звать будет он. Абсурд.

— Вадим, я, по сравнению с тобой, гений. Но, к сожалению, лишь потому, что ты половины не помнишь и не знаешь. Кубок зовёт всегда, только зовёт он не тебя, а Зверя в тебе. И ты не чувствуешь этого зова, поскольку плохо чувствуешь Зверя.

Странный разговор вызывал ощущение пустоты — пустоты гулкого пространства, а иногда и самой пропасти у ног. Временами маленькая комната, когда-то давным-давно именуемая кухней, сужалась до размеров, разрешённых двумя свечами, а временами скрывала во тьме отсутствие стен — и тогда Вадим чувствовал себя, как тот человечек из теста. А тот, кстати, стоял рядом с шестью лежащими фигурками на бесконечном столе, на краю личной пропасти. И, несмотря на совершенную обезличенность слепленной фигурки, она явно пребывала в растерянности.

От раковины к столу шагнул Всеслав. Он насухо вытирал полотенцем пальцы и смотрел на компанию голышей задумчиво и бесстрастно. Так же задумчиво и бесстрастно он накинул полотенце на плечо и взял — пальцами поперёк живота — стоящую фигурку.

Вадим моргнул, потом даже на секунды две стиснул веки до белых холодных искр в глазах — и снова взглянул: фигурка отчаянно упиралась ручонками-колбасками в палец Всеслава, не то безнадёжно стараясь вырваться из захвата, не то ослабить слишком жёсткие тиски. А Всеслав водил правой ладонью над лежащими голышами, и они шевелились и тоже пытались встать, но встать не получалось. И Вадим изо всех сил сочувствовал им. Так сочувствовал! Когда Всеслав убрал ладонь и положил седьмую фигурку на место, Вадим обнаружил, что собственные кулаки сжаты до боли. Застывшие пальцы пришлось разлеплять.

— Ладно, главное — все живы, — пробормотал Всеслав.

— Слушай, Славка, я понимаю, что я сейчас дурак дураком, но чтоб я не нервничал, объясни хоть что-нибудь! Ну, хотя бы… Ты так легко это сделал! Ты такой сильный колдун? Откуда ты знаешь, что они живы? У тебя ведь нет вещей каждого из семерых пропавших! Я же правильно понял, что это фигурки пропавших?

— Правильно. Объяснять причину начну немного издалека. Ты когда-нибудь попадал в ситуации, где воздух буквально насыщен каким-либо чувством? Любовью и нежностью, например, или ненавистью и злостью? Атмосфера тогда становится весьма взрывоопасной. Достаточно одного слова, чтобы случилось событие. Опытный интриган, чувствительный к так называемым эманациям, сразу сообразит, как легко повернуть себе на пользу такую ситуацию… Теперь перенесёмся поближе. Не далее как полчаса назад Чёрный Кир высказал мысль: границы между человеческим миром и миром Шептуна истончаются. Не только твари с той стороны сюда просачиваются. Самый воздух сюда проникает. А теперь представь: воздух целого мира впихивается в границы нашего города, ибо старые заклинания ещё действуют и не пускают его дальше города. Подумай, какой концентрат магии сгустился здесь, хотя атмосфера Деструкторова мира ещё только сквознячком к нам залетает! Любой мало-мальски сведущий колдун может сейчас возомнить себя величайшим магом. Раньше приходилось работать с магией на её отдельных обрывках или, с трудом создавая при помощи ритуалов её подобие. А сейчас — возможности безграничны… Перехожу к твоему вопросу. Отвечаю. Мне в густеющей магической атмосфере не нужны вещи этих семерых. Правда, Кириллу об этом знать необязательно. Был один момент, когда Кирилл здорово психанул из-за Шептуна, введшего в его компанию подмёнышей. Рассказывая, он про себя, в воображении, перебирал лица пропавших ребят. Что такое микрокосм отдельной личности — объяснять не буду. Некогда.