Олеся Шалюкова - Контракт на конец света

— Да что же это такое! Почему на меня столько свалилось–то?! — возмутилась Таисия. — Спасительница мира, его погибель. А меня кто–нибудь спросил?!

— А тебя не спрашивали?

— Нет. Мне дали задание мир уничтожить, по поводу спасения ничего не говорили, — растрепав волосы, Тая беззащитно добавила. — Это сугубо личная инициатива, с которой я даже не знаю, справлюсь ли.

— Я дам тебе артефакт!

— Что?

— Я дам тебе артефакт. Зеркало связи. И когда тебе понадобится знания — я буду всегда готова тебе их дать. Я буду ждать у зеркала столько, сколько понадобится.

— А для тебя это будет не сложно?

— Нет, совсем нет! А пока ты совсем вымоталась. Приляг и немного поспи. Никуда твои «охранники» не денутся. Да и найти они тебя не смогут. Так что, спи спокойно, Тая. Спи…

Никуда мужчины, и правда, не делись. Поспав в пещере с Васей пару часов и получив от неё амулет в подарок, Тая поднялась наверх. Охранники нашлись спящими на центральном острове у почти потухшего костра.

Скептически похмыкав, девушка занялась чаем и рыбой. Рыбу притащил Рик, и если её запечь в углях получалось вкуснейшее походное блюдо. Тая, когда говорила, что готовить не умеет — немного слукавила. Если в руки Таи попадала рыба — устоять было невозможно. Даже в ограниченных возможностях, даже когда готовить было проблематично, рыбка получалась сочной, вкусной и таяла во рту!

Вот и в этот раз наёмники проснулись, когда над костром поплыл аппетитный запах сочной рыбы…

После того как был утолен первый голод (и пропало желание прибить паршивку), Кантарр начал свои расспросы:

— Итак. Тая. Не объяснишь, что у нас в дальнейших планах?

— Безусловно, — кивнула девушка. — Это всё легко и просто. Рик и Руна доставят нас обратно в Златорог. Там мы закупим продукты и все необходимое для того, чтобы посетить старые катакомбы гномов. Впоследствии из Златорога мы отправимся по южному тракту, вдоль побережья гостеприимного моря Энарк. Дойдем до отрогов малых Вересковых гор, а затем двинемся вдоль них. Минуем по границе королевство Эхон и, не заходя на территорию шуршанчиков, нырнём под землю. Конечно, не факт, что нам повезёт, и мы с первого попадания найдём подземные тоннели. Тех, которые ведут в подгорную столицу немного, но если нам повезет, мы сможем попасть в любой гномий тоннель, а там сможем добраться до нужных.

— Зачем такие сложности? — Рель вонзив в землю кинжал, которым только что разбирал рыбу, взглянул на Таю. Кантарр и Дар с удивлением вытаращились на тёмного, а он пояснил. — Я там был. Дважды. Когда воровал, и когда возвращал обратно один артефакт, который очень нужен был моему клану. И собственно говоря, знаю, как туда попасть. Если, конечно, мелкая, тебе туда надо.

— Очень надо! — обрадовалась Тая. — Очень–очень! Очень–очень! У меня такие планы на то место! Рель, я тебя обожаю!

— А как же я? — взглянул в её сторону обиженный Дар.

— А тебя люблю! — также радостно сообщила девушка.

И пока светлый пытался осмыслить сказанное, она засмеялась.

Рель же только головой покачал.

— Мелкая, сразу видно, что ты не воевала. Двигаться вдоль побережья не лучший вариант. Будет лучше, если два твоих питомца подкинут нас на ту сторону гор. И заходить мы будем со стороны Драконьего пролива. Когда–то там была территория драконов, а сейчас выжженная проклятьем земля. И если нам повезет, то мы сможем пройти там без особых проблем.

— Если? — уточнила Тая, взглянув на Кантарра. Мужчина старательно отводил взгляд, и смотрел куда угодно, но только не на девушку. Более того, даже Дар на которого Тая привыкла полагаться, не спешил в этот раз её просвещать. — Ладно, Рель, о чём речь?

— После третьего исхода эта территория стала запретной. Никто не знает, что наворожили там драконы, но они позаботились о том, чтобы никто чужой не занял их земли. Без вреда для жизни так можно пробыть всего несколько часов. Более того, люди — самая слабая раса, и на территории этой земли могут быть только два часа. Потом включается механизм проклятья, и люди сгорают как свечи.

— Мне уже страшно до слез, — не впечатлялись Тая. — Так, это всё? Что вызвало у вас такой приступа страха?

— Минуточку, — кивнул Кантарр Дару и Релю.

Подхватив Таю за плечо мужчина увлёк её за собой.

— У нас важный разговор.

Далеко он отводить девушку не стал, просто отвёл подальше к воде.

Накатывало на побережье море, расплескивая белоснежные хлопья пены. Тихо шептал что–то прибой.

Мирная картина вокруг была удивительно контрастна по сравнению со злостью, которая бушевала в глазах Кантарра. И его пальцы, сжимающиеся на предплечьях Таи, причиняли боль.

— Тая! Ты помнишь, что вокруг не игра?! И у тебя не будет второй попытки?!

Девушка вздохнула.

— Мне больно.

— Тая!

— Мне, правда, больно! Отпусти!

Кантарр с трудом разжал пальцы и отступил подальше, чтобы воздержаться от соблазна взять легкомысленную безголовую девицу за плечи и встряхнуть как следует.

Таисия смотрела на него тоскливо. Отвечать ей не хотелось, слишком уж грязно было то, о чём Кантарр не знал. И будь воля девушки, не узнал бы никогда. Но терпеть его обвинения — не хотелось, и она решилась.

— У меня никогда не было второго шанса.

— Что? — растерялся мужчина.

— Повторяю ещё раз и надеюсь, что в этот раз ты меня услышишь. У меня никогда не было второго шанса. Даже когда я «играла». В любой игре, в любой дуэли у меня был всегда только один шанс. Там где я дралась… Ох, — девушка отвела взгляд. — В общем, это всё из прошлого идёт. Моя семья, мама зарабатывала не очень много. А брат попал в дурную историю, и понадобились деньги. Много денег. По чистой случайности… да впрочем, ладно. Ты хотел правду, ты её получишь. Когда он попал в дурную историю, нам сказали, что дадут шанс получить деньги. И меня отправили на подпольные бои.

— Тая… — Кантарр уже пожалел о том, что поднял эту тему. Но лихорадочно блестящие глаза Таи подсказали, что сменить её — уже не получится.

— Семь турниров. И устаревшая модель нейрошлема. Она обеспечивала гораздо лучшие реакции, перенося сознание человека практически целиком в его аватар, но плата за это была слишком высока — нулевой болевой порог. Всё, что ощущал аватар, передавалось в тело человека. Смерть в игре — становилась смертью и в реальном мире. На этом у нас зарабатывают деньги, много денег. Посмотреть на то, как умирают другие, молодые, маленькие — любят толстосумы. Тогда я этого не знала и просто стала частью этого чёрного рынка. Испуганная, измученная, мало что понимающая. До этого я никогда не надевала нейрошлем. Мне всё приходилось постигать на практике, но первые четыре боя я выиграла. Против меня были такие же как я, новички. И не надо было никого убивать. Просто выкинуть за пределы ринга. Я так и делала. Пятый бой был до крика «сдаюсь». Шестой бой до нокаута. Седьмой бой до смерти. И этот бой был заказной. Против шмакодявки, которой я была, выставили настоящую машину смерти. Я не должна была выжить. Ни в коем разе. Ни в коем случае. Но выжила. Противник со мной игрался, а я — изо всех сил цеплялась за жизнь. Чтобы не было нарушений, ринг, на котором мы были, — неожиданно показалось, что Тая поменяла тему, — был огорожен линией непресекания. Это… черта, проведенная вокруг площадки, при пересечении которого болевой шок становился предельно высоким. И человек умирал только от этого. Точнее — плавились контакты нейрошлема. Я столкнула противника туда. Собой, своим телом. И сама попала на эту линию. Почему я выжила, никто не понял. Но за это я заплатила тем, что у меня никогда больше ни в одной игре не было второго шанса. Любая смерть — станет той самой соломинкой, которая сломает хребет верблюду. Я могла умереть в любой момент, когда мы были в горах Аша. Когда мы были на Белом море. Когда нас чуть не убили рейнджеры светлых. И, в общем, оставь свои нравоучения для того, кто действительно в этом нуждается. Я ответила на твой вопрос?