Тёмный маг. Книга 3. Перепутье - Илья Ангел

появились какие-то дела, заставившие его покинуть этот мир на несколько месяцев, – спокойно ответил Иван.

Я только покачал головой. Ну, конечно, дела у него появились: неучтённый тайфун, захвативший позавчера половину побережья Второго континента, вот как эти «дела» называются. Видимо, Беор был не настолько крутым демоном, если его гибель позволила Лазареву без последствий находиться здесь каких-то полгода.

– Почему-то меня поставить в известность его величество не пожелал. Он вернётся? – Я сделал вид, что собираюсь, запихивая в сумку полотенце. Я его уже давно ношу с собой на тренировки по совету полковника. Мне было обидно, что со мной Григорий в этот раз даже не попрощался, потому что уверенности в том, что он сможет вернуться, у меня не было. Когда-нибудь у Григория точно не получится.

– Да, он вернётся, не расстраивайся, – Рокотов подошёл ко мне и потрепал по голове.

– Да я и…

– Это нормально, Дима, переживать из-за таких моментов. Переживать за тех, кто тебе дорог. Даже если это не человек. Когда ты уже это поймёшь? – Он улыбнулся.

– А вы когда уедете? Четыре месяца прошло, – я бросил сумку на скамью и прямо посмотрел на наставника. – Или я приеду с каникул, а меня ждёт большой сюрприз?

– Я очень занятой человек, – тихо проговорил Иван. – На мне завязано очень многое, в том числе финансово-бытовые условия существования моего подразделения. Я и так очень много времени решал все проблемы исключительно по телефону.

– Да-да, я понимаю, – я резко отвернулся от него и схватил сумку.

– Чего ты от меня хочешь? – я почувствовал, как меня больно схватили за плечо и развернули на сто восемьдесят градусов.

– О, я хочу многого, например, мне хочется, чтобы вы довели дело до конца! Да, я сейчас гораздо спокойнее на всё реагирую, но меня всё равно подташнивает и начинает кружиться голова, когда ко мне прикасаются случайно или намеренно чужие мне люди. А ещё я хотел бы, чтобы вы хотя бы попрощались, прежде чем поедете решать проблемы ваших людей. И, да, я понимаю, что это сверхнаглость с моей стороны, но сказать, когда именно вы уезжаете, вы можете?! Или в вас высокомерия столько же, сколько в моём далёком предке?

– Дима, всё ещё не…

– Так вы уезжаете? – от входной двери раздался тихий голос. Я вздрогнул, а Рокотов нахмурился, и мы вместе посмотрели на того самоубийцу, который решился нарушить учебный процесс полковника. Точнее, на ту.

И вот сейчас я смотрел на побледневшее лицо своей преподавательницы и понимал, что Денис был прав, Кира Третьякова очень неравнодушна к Ивану. Слишком уж удивлённой, испуганной и разочарованной она выглядела. Причём все эти эмоции отражались на её лице одновременно. И при этом она даже не пыталась их скрыть. Посмотрев на полковника, я понял, что или он абсолютно равнодушен к этой «взбалмошной девчонке», или очень хорошо скрывает свою заинтересованность.

– Что вам здесь нужно, Кира Анисимовна? – полковник скрестил руки на груди, равнодушно глядя на неё.

– Я подумала и решила попросить вашего протеже прийти ко мне на дополнительное занятие. Есть у меня пара способов и догадок, которые смогут помочь мне вывести его дар из спячки. Просто за всё это время у него не было ни одного отклика…

– Простите, Кира Анисимовна, но полагаю, что это необязательно. Мне тут недавно вспомнилось, что говорил Павел Анатольевич Устюгов по поводу моих способностей к магии стихий. Я – артефактор, поэтому могу оперировать и преобразовывать любую энергию в то, что мне необходимо. А на практике я не знаю, что произошло. Я хотел создать обычный файербол, но что-то, видимо, со страха перепутал, вот и получилось невесть что.

Девушка кивнула и задумалась.

– Да, скорее всего, это многое объясняет. Однако это не объясняет одного: «огонь смерти» не может сотворить ни один артефактор, даже если это Тёмный артефактор. – Она замолчала, а я немного побледнел. Полковник стоял рядом, не проявляя никаких эмоций. – Поэтому я долго думала и решила проверить одну теорию. Если ничего из этого не выйдет, то тогда я сообщу директору Троицкому, что наши занятия нужно прекратить.

– Дима, я вернусь после окончания каникул, – внезапно произнёс полковник. – Я обещаю. Не знаю, на какой срок, но обязательно вернусь. Счастливого Нового года. – Он подхватил свою сумку и прошёл мимо нас с Третьяковой. Это что сейчас было? Иван никогда не покидал зал раньше меня.

– Ну раз мы остались с вами вдвоём, и нам теперь никто не будет мешать, то прошу, Дмитрий Александрович, следовать за мной, – она развернулась и вышла. И что мне теперь делать? Я бросил сумку возле входа в зал и поплёлся за ней следом. На обратной дороге заберу.

– А вас не смущает, что я только после тренировки? Мне бы в душ сходить, переодеться? – догоняя её, полюбопытствовал я.

– Меня? Ничуть. Это может даже оказаться полезным. – Она даже головы не повернула в мою сторону.

Мы дошли до класса, в котором проходили наши уроки огненной магии. Она прошла за свою преподавательскую трибуну, а мне ничего не оставалось, как сесть за своё место и молча на неё уставиться. В игру в гляделки мы играли несколько минут. Первой не выдержала Третьякова.

– Дмитрий Александрович, скажите мне, пожалуйста, что вызвало в вас такой выраженный дисбаланс, что вы смогли сотворить огненное заклинание огромной силы? – она подошла ко мне, наклонилась и пристально уставилась мне в глаза. Я рефлекторно отшатнулся и отвернулся.

– Вы не могли бы так больше не делать. Если вы не знаете, я менталист, и сейчас не слишком стабилен, – меня слегка затошнило от близости чужого человека, но если не смотреть ей в глаза и к ней не прикасаться, ведь ничего не произойдёт?

– Я прекрасно это знаю, Дмитрий Александрович. Посмотрите на меня, я очень вас прошу, – тихо произнесла она. Что она делает? Зачем ей это? – Дмитрий Александрович, если вы не будете делать то, что я вам говорю, мы просидим здесь до наступления Рождества. Это не слишком радужная перспектива, не так ли?

– Да как хотите, только не говорите потом, что я вас не предупреждал. – Я посмотрел ей в глаза и схватил за руку.

К моему удивлению, она руку не отдёрнула. Меня даже не замутило, просто я понял, что начинаю проваливаться в чужой разум. Когда перед глазами понеслась череда картинок, на которых я не мог сосредоточиться, то почувствовал резкую боль в плече, после чего меня вышвырнуло из разума Киры Третьяковой. Я упал на пол, мне жутко хотелось пить и встретиться с белоснежным другом в туалетной комнате.

– Дура!