Елена Лобанова - Предел

— Достойнейшая! — Даэрос подавил разгорающийся пожар войны. — Мы мирные принцы, и не атакуем местных жителей. А что Вы можете сказать о постоялом дворе? Что купил наш «преследователь»?

— А… А я платье мерила. — Воительница стушевалась.

Пелли возликовала. Сколько бы воительницы рвов не насчитали, а сообразить что к чему в хозяйстве, служанка всегда сможет лучше:

— Я расскажу. Пока Вайола была в другой комнате с хозяйкой, я как раз с ним и поговорила. Плащ у него был пыльный, и плащ он снял. Рубаха у него — не малернского покроя. В подмышках — странные вставки другого цвета. Как заплаты нашиты. Я это видела, когда он руку поднял, волосы пригладить. Только — это не латка. Рубашка хорошая, новая, лиловая из крашеного льна, вставки тоже изо льна, но светлее. Я так понимаю — походная рубашка. — Пелли набрала побольше воздуха и застрекотала: — Никогда, нигде и ни на ком я таких рубах не видела. На штаны у него тоже наколенники нашиты. Кожаные. Штаны похоже из такой крепкой ткани, как на паруса идет. Только черные. Сапоги яловые, очень хорошей выделки. Изнутри голенища порыжелые и потертые — вехами много ездил. Говор… говор такой… такой… с придыханием. Странный говор. Смеется много. Глаза щурил все время, поэтому цвет я не углядела. Волосы темно русые, но не выгоревшие. И лицо не так, чтобы уж очень загорелое. А вот еще: он назвал того, который на постоялом дворе Малка свистел Тонгом. Еще Дрешт поминал. И купил он железную полосу на обруч, гвозди, молоток, две шпильки какие-то и что-то еще, что хозяин трактира ему в мешок положил. Но колесного обода… мы не видели. Так? — Пелли оглянулась на Вайолу. Колесный обод — слишком большая вещь, чтобы её не заметить.

Даэрос действительно почувствовал себя командиром.

— Вот, видишь, брат! Мы с такой разведкой не пропадем. Девы! Нет слов! Вайола, Достойнейшая, ночевать мы будем в том самом лесу за селением, а я не знаю, из чего в лесу соорудить орден. Пелли, с меня — серьги. И вот еще что: будем миновать постоялый двор, наполни наши бурдюки водой и прикупи еще вина. И, конечно, скажи трактирщику, что твой жадный дядя не желает платить за постой, и ночевать мы будем в лесу. Нэрнис, ныряем в шалаш. Воительница, Вы позволите Вас потеснить? Нэрьо, уселся? Так… а мне-то куда сесть? — Перина, конечно, была хорошей идеей, но места убавилось. Радость Даэроса по поводу удачной вылазки несколько потускнела после предложения Воительницы. — На коленки? К Вам? Вайола, а Вам не тяжело будет? Вы — сама любезность. Конечно, бойцы должны помогать друг другу. Только я сяду боком. Тут есть замечательная дырка в попоне. Я буду следить. Я абсолютно доверяю Вам как разведчику, но я должен знать, когда вступить в бой. Айшак, не жри нашу зелень! Вайола, Вы можете приказать ему не идти так быстро? Нет?! Придушу, скотина! О! Сработало! Он укроп любит? Понятно, они же с ним почти родственники. Я хотел сказать, одного разведения. Почет и уважение Вашей Достойной матери.

Телега, направляемая гордой Пелли, миновала постоялый двор. Крысак, отдохнувший и бодрый, готов был идти и дальше, но его остановили. До него так явственно доносился запах овса, что тяжеловоз хотел было поворачивать. Пришлось Нэрнису высовывать руки из шалаша и полулежа удерживать тяжеловоза от попыток куда-нибудь податься.

Пелли купила вина, еще один окорок на всякий случай и ждала, пока хозяин наполнит бурдюки. Его сизоносого слуги нигде не было видно. А одиноко стоящая на дороге телега колыхалась и «шипела» на все голоса. В шалаше шла возня.

— Нэрьо, ты меня пинаешь, я сейчас порву попону и вывалюсь! Благодарю, Достойная Вайола, если бы не Ваша помощь, я бы выпал. Да, это я от природы такой, как Вы выразились, мускулистый. Нэрнис, стыдись, дева помогает мне как воин воину. Что значит, ты советуешь убедиться? Нет, Вайола, не стоит, не надо, я не выношу щекотки! Я Вас не придавил? Не стоит меня держать. Я уже нормально сижу. Если Нэрнис не будет брыкаться… Нэрьо!

Пелли с первым бурдюком заглянула в шалаш и, возмутившись, плюхнула тяжелую ношу прямо на корзину. В шалаше сдавленно хохотал Нэрнис, а Даэрос красный от возмущения сидел, утонув между пышных коленок воительницы. Вайола притиснула его к себе, обхватив за талию. Полутемный яростно сверкал глазами. Кто сказал, что служанки ни на что не годны? Пелли прошептала, почти одними губами:

— Телега ходуном ходит. И вас слышно.

Оказывается, войском управлять можно и шепотом. Все разом притихли, и Пелли удалилась за вторым бурдюком. В довершение ко всему она принесла на спине, как заправский грузчик, мешок овса. Вот теперь меди точно не осталось. И места в телеге — тоже. Поэтому Даэрос получил в руки бурдюк, который ему пришлось держать на манер младенца. Вайола не утерпела и сообщила всем, что из такого «самца» со временем выйдет прекрасный отец.

Вечер стремительно приближался, село миновали, а лесная опушка совершенно не располагала к ночлегу. Мимо них по дороге пошаркал уже качающийся сизоносый слуга трактирщика: не иначе, возвращался за добавкой. Даэрос притих в объятиях Вайолы и был странно сосредоточен. Пелли подстегнула Крысака, и телега вкатилась в тихий, прохладный лес.

Издалека он казался густым, но оказалось, что редко стоящие высокие сосны никак не подходили для скрытной стоянки. Нэрнис заверил, что впереди будет березняк, а за ним, скорее всего — ельник. Решено было ехать к ельнику. Пелли разморило после походов, таскания бурдюков и мешков. Запах нагретой за день смолы и хвои струился вокруг и создавал ощущение удивительного покоя. Нэрнис сзади подпирал её плечом, и жизнь опять стала прекрасна. И как он, не глядя, отличает елки от сосен? На запах? А Вайолу она сегодня по части наблюдательности обставила. Ей же пообещали серьги, а не какой-то там «орден».

Деревья расступились, как будто шарахнулись от дороги, потянуло сыростью. Впереди и, правда, показался густой низкорослый ельник. По обочинам колыхалась трава. Крысак пытался дотянуться губами до медуницы. Пришлось спешиться и взять его под уздцы. Даэрос выскочил из телеги и шел следом, распрямляя траву и пытаясь хоть как-то замаскировать выкошенный их отрядом проход в подлеске. Айшак топтался рядом с ним и всё портил. Пришлось махнуть рукой на это бесполезное занятие и идти помогать Пелли управляться с Крысаком. Ельник пришлось обогнуть, преодолевая корни, кочки, бугры и ямки. Между двух стволов телега чуть не застряла, и Полутемный, наконец, объявил привал.

Место оказалось не плохое. Пока девы выгружали припасы, распрягали и стреножили Крысака, Нэрнис натаскал сухих еловых веток и разжег костер. Даэрос смотрел в огонь, во всеобщей суете не участвовал, и, казалось, улетел в своих мыслях куда-то в грядущую ночь.