Виктор Исьемини - Летний зной

Маршал некромант резко опустил руку. Чародеи в черных плащах поверх лоснящихся от защитной магии доспехов спустили тетиву — они следили за предводителем и ждали этого знака. Наемники, завороженные жутким зрелищем, большей частью прозевали сигнал, но спохватившись, также выстрелили. Они целили в передних всадников, а теперь, когда атакующая конница угодила в магическую ловушку, залп накрыл уже падающих и гибнущих имперцев.

Снаряды, выпущенные чародеями, пролетели выше — эти стрелки были подробно проинструктированы и имели приказ: бить в гущу, в задние ряды. Действие стрел было не столь впечатляющим, как огненная линия между шагающих гигантов, но произвели немалое опустошение в рядах конницы — оттуда, где цилиндрические оголовки стрел соприкоснулись с целью, ударила упругая, но мощная сила. Толчок, будто волна, расходящийся по кругу, валил всадников, заставлял коней сбиться с шага, пугал и контузил всадников. Те имперцы, что скакали позади, не могли видеть, что происходит там, где чародейство остановило первый ряд, они продолжали атаку и падали, сраженные «дубинкой Гериана», именно это заклятие несли черные стрелы.

Конная лава, вытянувшаяся узкими языками, влетала в ловушку, топтала упавших товарищей — и не могла преодолеть зачарованной линии, между гигантскими фигурами неупокоенных троллей.

Ок-Линвер, скакавший позади, успел сообразить: что-то пошло не так, уж очень близко крики и грохот, волна атаки должны была уйти далеко вперед, но вопли, ржание перепуганных коней и звон доспехов раздавались слишком близко. Больше ни о чем подумать капитан не успел — в атаке не до мыслей, да и времени не было, несущийся галопом жеребец вынес старика в первые ряды. Капитан направил животное точно в середину пространства, разделявшего левофлангового и среднего великанов, тут рядом бахнула «дубинка Гериана», довольно близко — ок-Линвер ощутил толчок, но усидел в седле. Рядом встал на дыбы перепуганный конь, в просвет старик разглядел несколько бьющихся в агонии тел на окровавленной земле… потом вылетел на поле, заваленное мертвыми и умирающими. Люди и кони валялись грудами, живые тщетно старались выбраться из-под нагромождений изувеченной плоти и скрежещущей стали.

И прежде чем капитан успел сообразить, что стряслось, его конь налетел на невидимую преграду. Нагрудные латы жеребца окутало пламя, во все стороны полетели разноцветные искры, и горячая струя воздуха проникла под забрало, заставила закрыть глаза. Ок-Линвер моргнул, потом конь под ним рванулся, в узкой щели забрала оказалось небо — ок-Линвер летел. Переворачиваясь в воздухе, старик разглядел, как валятся гвардейцы, скакавшие следом. Ок-Линверу почудилось, будто он видит толстенную цепь, натянутую над землей на уровне конской груди — и в то же время не видит ничего. Такое же ощущение, когда после пяти-шести ковшей вина замечаешь призрака под потолком пиршественной залы. Никто его не видит, и ты сам понимаешь, что призракам здесь не место — но вот он висит, и сверкает угольками глаз… вот так же ок-Линвер теперь заметил цепь, контуры которой были подсвечены вспышками магического пламени.

Когда трубач, скакавший за командиром, врезался в призрак цепи, полетели искры, видение стало отчетливей, затем капитан грохнулся спиной оземь, из груди вышибло дух, и забрало лязгнуло перед носом. Ок-Линвер провалился в забытье.

Некромант мог гордиться собой — он устроил чудовищную бойню, сотни кавалеристов были повержены на этом поле. Должно быть, именно такие картины виделись ему во сне — там, в Могнаке Забытом, именно о таких деньках мечтал брат маршал Черного Круга… Сейчас он с удовлетворением наблюдал картину гибели и мучений. План, придуманный Глоадой, сработал — наивный, глупый, невероятно простой план. Гениальный! Умница принцесса придумала такое, что не пришло бы в голову маршалу — при всем его громадном военном опыте. Кевгар считал колдунов Могнака коварными? Что за чушь! Подлинное коварство он отыскал лишь в болотнице. В этой девушке изощренная злобная хитрость соседствовала с истинно детским простодушием и потрясающей откровенностью. Всю жизнь Глоаде недоставало сил, чтоб привести в исполнение злобные фантазии — в Кевгаре она встретила эту силу. Они идеально подошли друг другу, извращенный детский разум молоденькой принцессы и могучий меч в руках умудренного чародея. Сегодня их союз вновь победил.

Кевгар вытащил меч и указал острием — вперед! Лучники уже успели опустошить черные колчаны, напоминающие пчелиные соты. Теперь они опрометью проскользнули за спины невозмутимых зомби. Барабаны еще раз сменили ритм и мертвые воины, подчиняясь грохочущим барабанам, двинулись вслед големам, которые успели далеко оторваться от строя черных плащей. Солнце заиграло тысячей искр на счетверенных лезвиях алебард, когда неупокоенные сомкнули ряды и подняли оружие.

Когда сознание возвратилось к престарелом капитану, он первым делом попытался перевернуться, чтобы встать. Он лежал на спине, и это было опасно. Лежачий на поле боя недолго живет — затопчут. Сначала инстинкты заставили тело шевелиться, потом ок-Линвер ощутил боль. Разом заныли все косточки, ушибленные при падении с коня. Вслед за болью пришли звуки — вокруг стонали умирающие воины, визжали перепуганные лошади, и совсем рядом нарастал грохот барабанов. Капитан не сумел подняться, дрожащие руки подломились, и он снова рухнул в вязкое мокрое месиво — оказалось, старик свалился на труп лошади, это смягчило падение.

Поворочавшись немного, ок-Линвер все-таки сел — и увидел в нескольких десятках шагов строй черных солдат. Рослые фигуры неспешно приближались, широкие плащи взметались в такт, когда шеренга мертвецов делала очередной шаг. Сверкающие лезвия взлетали над бесстрастными решетчатыми забралами… Потом старик ощутил, что его тянут вверх и послушно встал на непослушные ноги.

— Скорей, скорей! — с натугой пропыхтели совсем рядом. — Нужно спасаться…

Ок-Линвер скосил глаза — под ним копошилось что-то зеленое и круглое. Старик поднял руку и сдвинул забрало. Вот что, это мальчишка Эрегарт. Толстячок сумел пробраться на поле брани, невредимым пересек заваленное телами поле, по которому, сломя голову, метались конные и пешие — и отыскал капитана.

— Скорей, — повторил Изумруд. — Бежать…

Старик оперся на рыхлое плечо и послушно заковылял прочь от шеренги черных алебардщиков, которые размеренно и неумолимо надвигались под барабанный перестук. Только теперь капитан сообразил, что до сих пор сжимает в руке обломок копья. Ок-Линвер оперся на палку, словно на посох, идти стало легче.