Виктор Исьемини - Летний зной

— И этому повезло, — прокомментировал Коклос, — сей прощелыга, обманом захвативший власть в городе, теперь имеет все шансы заделаться сеньором доброго десятка владений между побережьем и этим благословенным городишкой, как его, Вейвером! Ручаюсь, он станет захватывать все замки, какие окажутся не более, чем в трех днях пути от основного маршрута. Ей-ей, так он и поступит, этот убийца несуществующих эльфов! Ведь он пока не знает об имперском ошейнике! Хотел бы я поглядеть на рожу этого хитреца, когда замок щелкнет на его шее.

Войс не слушал разглагольствований шута. Ошейник или не ошейник, а исполнять обязанности маршала он должен! Рыцарь испросил позволения удалиться и умчался. В стороне от императорского конвоя он созвал оруженосцев и стал объявлять приказы: какой колонне изменить движение, какому рыцарю оставаться на месте и ждать возвращения головных дозоров, отправленных в рейд прежде, чем изменилось направление марша, кому следует отправиться к обозу и поторопить ленивых мужланов, а кому — отправиться на разведку, ибо новое направление никто не обследовал. Не доверяя никому, Войс решил возглавить отряд кавалерии и выдвинуться на юго-восток. Занял место во главе авангарда и ускакал, поднимая клубы пыли.

— Вот так и мы несемся вскачь, и пыль столбом, и кажется: вот несутся в смертельную битву великие воины, однако пыль осядет, и что? Никто не вспомнит о промелькнувших здесь героях, — задумчиво произнес Коклос.

Только теперь Алекиан чуть склонил голову, чтобы бросить взгляд на шута.

— Ошибаешься. Отныне здесь империя.

— А был Сантлак?

— Истинно. Был Сантлак, а теперь империя.

— Но ведь кусты и пыль от этого не изменились?

Коклос повел рукой вокруг. Справа и слева тянулись пустоши, поросшие серой травой, в оврагах текли ручьи, и качались под ветерком чахлые ветви. Летом вода иссякнет, и этот кустарник умрет, зачахнет, рассыплется трухой. Здесь и поместий никто не основал, потому что край бесплодный. Сейчас войско Алекиана свернуло к югу, и вскоре должно было пересечь узкую речушку, там снова начнутся обжитые земли.

Алекиан кивнул:

— Итак, ты хочешь сказать, что не замечаешь разницы между Сантлаком и империей? Вот в этом твоя беда.

Император поднял руку в красной перчатке, подавая знак конвою:

— Вперед!

Тем временем Войс проскакал на пару километров вперед и здесь его люди осадили коней. Теперь они двигались шагом, осматривая окрестности. В стороне горбился невысокий холм, и маршал направил коня туда, чтоб с вершины оглядеть округу. У горизонта торчала башня — там какой-то замок и, поскольку до Энгры здесь недалеко, владелец наверняка уехал на Большой Турнир. Можно попробовать взять замок, пока хозяин в отлучке? Или не следует задерживаться здесь? С точки зрения стратегии, совершенно безразлично, в чьих руках ничтожная крепостца, так что… Войс задумался, что больше понравится императору? И вынес приговор: поскольку замок лежит в стороне от маршрута движения колонн, пусть остается нетронутым. Алекиан сейчас наверняка больше одобрит такой план, поскольку вряд ли следует задерживать армию, идущую на соединение с графом Ливдинским. Эта округа будет очищена от разбойных дворян позже. А сейчас нужно придерживаться плана, который — нет ни малейших сомнений — внушил его императорскому величеству сам Пресветлый.

ГЛАВА 27 Юго-восток Ванета

Рожок издал резкий звук, ответом послужил прокатившиеся по строю кавалерии звяканье и шорох — воины склоняли копья, и это движение сопровождалось лязгом снаряжения и сбруи, шелестом плащей. Второй сигнал — и сотни всадников пришпорили лошадей. Над полем раскатился грохот копыт, в котором тут же утонули прочие звуки. Лавина имперских воинов понеслась, ускорясь и набирая разгон, навстречу неторопливо раскачивающимся гигантам. Колдуны сгрудились, сжались в кучку, они опасливо оглядывались на всадников, но магов аккуратно объехали — и дальше уже по ровному полю без задержки!

Кавалеристы заранее намечали проход между закованными в сталь колоссами, конная лава на скаку перестроилась в двойной клин. Те, у кого были лучшие кони или те, у кого оказалось побольше отваги, летели первыми, за ними — остальные. Големы некроманта, будто желая помочь неприятельским конникам, двигались в стороны, увеличивая и без того широкие промежутки, теперь крайние справа и слева оказались вровень с флангами имперцев, и продолжали раздвигаться. Шагавший в центре великан, покрытый подпалинами и вмятинами от магических огней, шагал медленней фланговых и постепенно отставал. Возможно, волшебство Изумруда и причинило голему вред, однако стальным шаром он размахивал так же бойко, как и соседи справа и слева.

Конные клинья, лязгая и громыхая, неслись, все больше вытягиваясь — воины стремились проскакать между чудовищ, уйти из зоны поражения оружия великанов.

Ок-Линвер, как обычно, не гнал жеребца, он скакал в числе последних. Потому старик не мог видеть, как разворачивают строй черные фигурки позади сияющих сталью големов. Подчиняясь барабанному ритму, зомби разомкнули ряды, пропуская вперед чародеев и наемников, вооруженных луками. Сегодня стрелкам выдали необычные стрелы, толстые, с цилиндрическими наконечниками и выкрашенные в черный цвет. На робкие возражения, что, дескать, оружие непривычное, солдатам объявили: большой точности от них не ждут. Сейчас бойцы с тревогой вглядывались, как все приближаются имперские всадники. Остановить такую лавину стрелами — немыслимо, но полководец в рогатом шлеме внушал воинам больший страх, чем враги. И солдаты послушно выдвинулись в первый ряд.

Некромант выехал перед неровным строем и поднял руку. Воины наложили стрелы, вскинули луки и приготовились. Первый ряд атакующей кавалерии уже почти поравнялся с големами, а те невозмутимо продолжали движение. Промежутки между ними стали уже настолько широкими, что длины боевых цепов не хватало, чтобы перекрыть проход, кавалеристы устремились в широкие бреши… потом перед ними прокатилась волна вспышек — таких ярких, что лучники невольно зажмурились. Загремел гром, будто среди ясного дня разразилась гроза. Кони под передними кавалеристами вставали на дыбы, окутывались ворохами пестрых искр, падали, всадники бестолково размахивали оружием в центре бушующего огненного водоворота, валились, на них налетали все новые и новые, врезались в бьющуюся груду металла и тел, топтали товарищей… налетали на полосу огненных сполохов и тоже падали на полном скаку. Тех, кто оказался в зоне досягаемости страшного оружия големов, сминали и валили тяжеленные шары, подвешенные на цепях. Страшные снаряды сокрушали всадников, снова взлетали и опускались, описывая замысловатые траектории там, где шары сменяли направление полета, столкнувшись с несчастными.