Татьяна Каменская - Ожидание

— Ты должна знать…Это было год назад, почти в это же время. Мой самолёт был сбит в бою, и я попал в плен. В такой маленький концлагерь, расположенный в глухих горах. Они требовали отречения…от себя…от Родины…После страшных пыток жизнь настолько осточертела мне своей безысходностью, что я решил сдаться, покончить с ней навсегда, ос-тавив это страшное дело на завтра. Но пришла ночь, душная афганская ночь, и, мне при-снился сон. Это было тем более странно, что сны мне совсем не снятся. Никогда!

— И что же тебе приснилось? Надеюсь не я? — бросила Ника, и замолчала, увидев груст-ные глаза Володи.

— Да! Это была ты! Ты шла по Яру, вдоль Ручья, в белом платье, красивая словно не- веста. Ты бросала в воду цветы. Одни плыли, другие тонули, а некоторые прибивались к берегу. А я стоял на берегу, смотрел на тебя, и любовался…тобой. Я знал, что ты была мо-ей невестой! Моей! Но вдруг, что-то произошло, и я увидел, как там, вдали, несётся поток грязной пенной воды. Началось половодье, а ты словно ничего не замечая, всё шла, и шла… Я кричал тебе! Я рвался к тебе! Но какая то сила держала меня и не давала прыг-нуть с моста и спасти тебя! Я звал тебя, а ты шла вдоль Ручья, и не слышала моих криков

— И что же, в конце концов? Надеюсь, всё произошло как в детстве? Смелый рыцарь спас несчастную глупышку! — с вызовом спросила Ника, но в голосе её слышались слезы.

— Нет! К сожалению, поток грязной воды унёс тебя, и что удивительно, вода в Ручье тут — же стала опять чистой и тихой… как раньше. Спустившись вниз, я нашёл на берегу два цветка. Все в тине, в грязи, но два крепко спаянных друг с другом розовых цветка чертополоха…

— Чертополоха? — растерянно переспросила Ника, и вдруг в памяти всплыла ночь люб-ви между ней и Анатолием. Там, в Яру, почти в это же время. Неужели Володя чувствовал…

Он заговорил торопливо, словно боясь, что она опять прервёт его:

— Я бежал из плена! Бежал, потому что знал, ты живёшь на этом свете, что ты ждёшь меня!

Володя судорожно вздохнул и замолчал. Он сидел рядом, опустив низко аккуратно стриженую голову. Он сидел и ждал. Он ждал её решения. Ника это знала. Что ей было делать? Но вдруг в её животе что-то стукнуло, словно прося обратить на него внимание, затем шевельнулось и опять стукнуло в бок. И Ника словно очнулась ото сна. Боже, как же она забыла о нём? Это же ребёнок, её будущий ребёнок, её и Анатолия давал о себе знать, и словно просил о чем-то!

Ника подняла голову и улыбнулась сквозь слёзы.

— Ты всегда спасал меня Володя! Всегда! Но пойми, судьба почему-то разводит нас, едва только мы находим друг друга. Так и сейчас!

— Но что держит тебя сейчас? — наклонившись, Володя опять взял руку Ники в свою.

Она вздохнула:

— Володя! Неужели ты не видишь, что я беременна!

Мужчина с удивлением опустил глаза.

— Большой срок? — наконец спросил он, и Ника пожала плечами:

— Скоро в декрет! Через месяц!

Он молчал, склонив голову и перебирая её пальцы. А Ника смотрела на его плечи, на аккуратный ежик волос, на седину, проглядывающую в его светлых волосах, на черную не-лепую бороду, обрамлявшую это столь дорогое и милое лицо, делая его непохожим на прежнего Володю. Она смотрела на его руки, в которых чувствовалась прежняя сила и зов, и на который тянулось её сердце…

Если бы она могла обнять эти плечи, прижаться к этой сильной широкой груди и ус-лышать стук дорогого ей сердца… Но, слава Богу, она закалилась, и стала сильнее. И пусть он даже уйдёт сейчас, она не упадёт в обморок, не станет плакать и проклинать судьбу. Видно ей суждено было испытать эту любовь, получить её от Природы как награ-ду. И пусть любовь не принесла им счастья, но она помогла им выстоять в этой жизни, не сломаться…

— Ты любишь меня? — почему-то хотелось спросить Нике, но вместо этого она произнес-ла холодно:- Ты когда уезжаешь?

— Сейчас!

— Ну что же, счастливого пути!

— Спасибо!

— Мне пора уходить!

— Прощай!

Она ушла, держа за руку маленькую пухлую девочку с тёмно-русыми волосами, и огром-ными нежно-голубыми глазами. А он остался сидеть на скамейке, откинувшись на спинку и закрыв глаза. И те редкие прохожие, что проходили мимо, думали, навряд ли что-то хорошее о нём. А может быть и вовсе никто ничего не думал, и никому не было дела до то-го, отчего и почему из под закрытых ресниц мужчины вдруг выкатились две слезы, и тут — же затерялись в густой черной бороде. А через минуту ветер уже высушил влагу, мужчина провел по лицу рукой, словно утирая его. Затем мужчина встал, внимательно глянул в конец аллеи, но никого не увидев, вздохнул, и решительно пошёл к дороге. И по этой уверенной походке, по развороту плеч, по гордой посадке головы, можно было узнать военного летчика, героя войны, бывшего афганца, а ныне полковника ВВС — Владимира Степановича Зоринского.

ГЛАВА 14.

90- е годы.

Казахстан.

Ах, годы, годы! Это верно, что они летят как птицы!

Вот уже пошёл четвертый год, как Ника вышла замуж за Анатолия, и много чего хо-рошего и плохого уже отложилось в памяти. А если разбирать все прожитые дни по по-лочкам, отбрасывая ненужное, то навряд ли найдётся такая необъятная корзина, в ко-торую можно было бы покидать всё плохое: мелочные ссоры по пустякам, недовольство друг другом, и упрямое нежелание понять один другого. Да-да, самое обыкновенное уп-рямство, которое можно было бы швырнуть в эту корзину, и быстренько закупорив её, закопать куда — нибудь в глубокую яму, а затем отправляться домой со спокойной душой, с чувством выполненного долга, зная, что теперь всем будет хорошо!

Так порой думала Ника, занимаясь своими обычными домашними делами в доме, или в огороде. Сидя с ребёнком в необычно долгом трёх годичном декретном отпуске, она стала, кажется, философом. Или быть может, пришла пора задуматься о смысле жизни?

Кто его знает! Но если ты сидишь дома, окруженная детьми, если ты слушаешь радио и смотришь на кухне круглыми сутками телевизор, и всё услышанное и увиденное, впи-тывается в твою душу, тело и мозг как губка, а вокруг начинает твориться что-то непо-нятное, то всё это бьёт по нервам, заставляет задумываться и делать выводы, порой совер-шенно непредсказуемые. Но эти выводы напрашиваются сами за себя!

Ника вздохнула и прислушалась. Где-то бегает Гера. И хотя она девочка, но Ника зна-ет, все ссадины и ушибы, царапины на пол лица, порванные платья — всё это результат её врожденного беспокойного характера. Ведь именно такой была она сама. И напрасно ру-гать дочь. Настоящей послушной девочкой она станет позже, а сейчас пусть бегает, лаза-ет по деревьям, носится по улице, и что-то доказывает своим друзьям, с которыми умуд-ряется даже подраться.