Игорь Ковальчук - Бессмертные

— Ты?! Руин! Ты где? Откуда звонишь?

— Я не знаю, где я нахожусь.

— По крайней мере, там есть видеофон. — Она мигом взяла себя в руки. — Рядом есть кто-нибудь?

Принц покосился на Девену.

— Есть.

— Спроси, что это за место.

— Шестьдесят восьмое отделение уличного патрулирования, — сказала Девена.

Руин повторил.

— Я буду через полчаса, — сказала Реневера и отключила связь.

Оуэн бросил ручку и с пыхтением запихнул телефонную книгу назад. Он с иронией покосился на задержанного. А потом и на Берна — тот успел мирно уснуть в кресле рядом со столом. Черкнув подпись на протоколе, полицейский подсунул бумагу Руину.

— Подписывай… И, пока не подъедет твоя знакомая, будь добр вот тут посидеть… Подождать. — Он отпер большой висячий замок на решетчатой двери, врезанной в такую же — по виду — решетчатую стенку, отделявшую один из углов комнаты. За решеткой стояли три привинченных к полу стула, больше там, собственно, ничего и не могло бы поместиться. Тот самый закуток, в который сажались мелкие хулиганы, грязный и тесный.

Руин задержался на пороге, но проверять, будут ли его запихивать сюда силой, не хотелось. Принц шагнул внутрь, и полицейский запер за ним дверь. Даже присесть на край стула молодой маг решился не сразу. Но все-таки сел и, лениво разглядывая исчерканные стены, пестрящие надписями вроде «менты — козлы» и «Здесь был Арно», принялся размышлять, насколько логично было засунуть его в этот хлипкий закуток и не заблокировать магию. Из чистого интереса попытался посмотреть на решетку магическим зрением, чтоб проверить, есть ли на ней защита, и вдруг обнаружил, что магии-то у него нет. Транслитерирующее заклятие лежало на его артефакте, который не сняли с него перед тем, как вышвырнуть в портал, но никакой самостоятельной магии.

Никакой.

Он обхватил голову руками. Подобного следовало ожидать. Счастье еще, что он выжил. Это чудо, что на него кто-то наткнулся. Что привез сюда. Что тут оказалась женщина-маг, сообразившая, в чем дело. Что ему помогли. Потеря магии на какое-то время — а она, само собой, должна восстановиться, когда организм оправится от истощения — небольшая цена за огромную удачу. «Ты должен выжить, — сказал он себе. — Ты должен выкарабкаться из трудной ситуации. Ты должен вернуться в Провал и выручить Моргану…»

Реневера ворвалась в отделение еще до того, как прошло полчаса. На этот раз она была не в походном костюме, напоминающем военную форму, а в изящном и дорогом пальто и маленькой шляпке, и принесла с собой едва различимый и потому вдвойне приятный аромат духов — к нему, слабому-слабому, так и хотелось принюхаться. Она очаровательно улыбнулась единственному бодрствующему полицейскому, Оуэну (тот немедленно вытянулся во фрунт, словно перед начальством), и тут же завертела головой. Разглядела Руина, сидящего на крае стула за решеткой, фыркнула и тут же залилась смехом. Смеялась она прелестно.

— Кто бы мог подумать… Его высочество в «обезьяннике». Ты здесь хорошо смотришься, Руин.

Принц задумчиво оглядел свой унылый уголок.

— Это так называется? Надо отметить, очень точное название.

— Все в порядке, сержант, — сказала Реневера Оуэну — тот по-прежнему стоял и пялился на нее, как бродячий пес на кусок лучшей вырезки — возвышенно и даже бескорыстно. — Я знаю этого человека. Я могу за него поручиться.

— Э-э… Да, мадам. Но у него нет гражданства.

— Вопрос его гражданства решит клан Мортимеров. Идет?

— Э-э… Вам нужно будет написать бумагу. Подписать…

— Я подпишу. Выпустите моего друга.

— Сейчас… — Оуэн засуетился. — Сейчас, мадам. — Он нашел ключи, почти бегом бросился к двери, отпер висячий замок. Оправляя камзол, Руин выбрался из грязного закутка. — Сейчас, мадам. Пишите за явление. Я продиктую.

Реневера бойко написала и подписала бумагу — Руин даже не слушал, о чем шла речь. Он украдкой разглядывал Реневеру, ее гибкие тонкие руки, завитки волос, разбросанные по плечам и у воротника плаща, ножку в туфельке на высоком каблуке, кокетливо выставленную чуть вбок. Прелестная — так он мог бы описать ее одним словом. Когда она отложила ручку и взглянула на Руина сияющими глазами, он подал ей руку, помог подняться. Оуэн отпер сейф и оттуда достал длинный полиэтиленовый пакет с вещами принца. Вернул хозяину.

Сын провальского властителя разорвал полиэтилен и привычно затянул ремень на тонкой талии. С удовольствием опустил руку на рукоять легкого меча и тут вопросительно взглянул на Реневеру.

— Здесь можно ходить с оружием?

— Если не будешь ни на кого нападать, — ответила она, улыбаясь. — Пойдем.

У дверей отделения стояла темная машина, судя по виду дорогая — это Руин понял даже притом что видел машину второй раз в жизни. Леди Мортимер пришлось открывать перед ним дверь, и она сделала это, подшучивая, что обычно бывает по-другому и это мужчинам положено открывать дверь перед дамами. Он спокойно возразил, что вполне может открыть дверь и сам, но боится, что тогда машину придется серьезно чинить. Реневера рассмеялась. Он заметил, какой легкий у нее смех.

— Я так рада видеть тебя, Руин. — Реневера села за руль. Захлопнула дверцу и плавно тронула машину с места. — Что произошло? Ты сбежал?

— Нет. Меня выкинули из Провала.

— Так это прекрасно. — Она блеснула на него глазами и включила негромкую музыку. Потребовалась пара минут, прежде чем он понял, что приятный звук исходит из круглых динамиков по сторонам заднего сиденья. — Мешает музыка?

— Нет, наоборот. Она красивая…

— Нравится?

— Ты — красивая. Ты мне нравишься. Реневера порывисто вздохнула, но взгляд от переднего стекла машины не отвела.

— Мы едем ко мне. Идет? У меня квартира в городе.

— Это столица?

— Да. Столица Асгердана, мира и системы миров одновременно.

— Наверное, большой город.

— Огромный. Здесь всем хватает места. — Она по косилась на Руина пока машина стояла у светофора. — Думаю, здесь тебе понравится больше, чем в Провале.

Мне где угодно понравится больше, чем в Провале, — вполголоса ответил он. Провел рукой по сиденью и отделке дверцы. И то и другое было обтяну то отлично выделанной кожей. На приборной панели светилась уйма окошек с цифрами и шкалами, поблескивали какие-то «рычажки, впереди, за стеклом, торопливо бежали улицы, широкие и узкие, залитые светом электрических фонарей, огромные дома с тысячами освещенных и темных окон. Они были такие высокие, что почти достигали неба, и мир вокруг казался одновременно до безумия чужим… и знакомым. Будто Руин видел его когда-то, лишь пару мгновений, но видел… Может, во сне? Или в видении, пришедшем во время медитации? Он не знал.