Тэд Уильямс - Хвосттрубой, Или Приключения Молодого Кота

В середине дня у них была краткая передышка. Фритти безуспешно пытался счистить налипшую землю с воспаленных ног и кровоточащих, истерзанных ступней.

После отдыха, который пролетел как мгновение, им было приказано вернуться в туннель.

Через некоторое время Фритти обнаружил, что ему хочется лишь одного – лечь и уснуть: если уж они решили его убить, какая разница? Но когда он почти убедил себя, появилась рычащая башка Страховида и загородила проход, сверкая глазами и кривя пасть. Фритти пришлось удвоить усилия, быстро и мучительно копая даже и после того, как эта башка снова скрылась.

Два старика управлялись с ним рядом безостановочно, но неторопливо; к концу рытья Хвосттрубой стал им подражать. Наконец Страховид приказал им вылезать из туннелей. Группа с измученными лапами и ноющими костями потащилась назад в тюремную яму в сопровождении торопящегося Когтестража.

Полускатившись по наклонному спуску, Хвосттрубой почти сразу же погрузился в глубокий, ошеломляющий сон.

Еще глубже, в Катакомбах, где земля и камень на сотни прыжков отделяли их от солнца, Шустрику и Грозе Тараканов приходилось не лучше, чем Фритти.

Когда Фритти насильно увели, Разорвяк и Раскусяк пинками и угрозами загнали двух оставшихся спутников в пещеру несколькими ярусами ниже. Там им было велено оставаться, пока Растерзяк не вернется и не порешит, что с ними делать. В отличие от Фритти в той пещере, куда его в конце концов привели, Шусти и старый кот оказались единственными обитателями своей тюрьмы, но треснувшие и расщепленные кости устилавшие темный пол, подсказывали – они в ней не первые.

После целых, пожалуй, Часов одиночества тишину пещеры нарушил мягкий гнусавый звук. Убежденный, что это Когтестраж, вернувшийся, чтобы их убить, Шуст плотно прижался к дальней стене, готовый сопротивляться окончательному исчезновению.

В отверстии тюремной пещеры появилась странная бледная фигура. Шустрик, которому мигом полегчало – это явно не Когтестраж, – был тут же возвращен на место тревожным холодком: странное ощущение, как у того, кто сунет нос в гнездо суетливых белых термитов. Гроза Тараканов, беспокойно спавший в другом конце крохотного грота, встрепенулся и вздрогнул, когда фигура вступила в пещеру. Шусти напрягся, чтобы лучше разглядеть незваного посетителя.

Что было не так с его мехом?

У этого создания его просто не было. Котообразное, оно было бесшерстно, как новорожденный котенок. Сначала, очумев, Шустрик было подумал, что это, должно быть, какое-то чудовищное дитя – глаза существа были плотно закрыты, как глазенки детей Племени, когда они вылезают из материнской утробы. Существо повернулось к Шустрику, расширив огромные ноздри. Высоким, шепчущим голосом оно заговорило:

– А-а-а… Маленький гость… как славно, ччто ты навестил насс.

Речь его шипела, как голос скользи. Когда оно подступило ближе. Шуст разглядел, что у него вовсе не было глаз – только складки кожи ниже бровей. Он отодвинулся подальше, выгнув спинку.

– Ч-чего в-вы от нас х-хотите? – дрожащим голосом выговорил котенок.

– О… Оно знает Яззык Предков?… – Существо издало зловещее хихиканье, превратившееся в зевок, который показал полную пасть длинных тонких зубов, похожих на сосновые иглы цвета слоновой кости. – Что жж, маленькая назземная Пискля, – ухмыльнулось оно, – если хоччешь ззнать, я пришшел, ччтобы забрать тебя к мастеру Кровососсу, который горяччо жжелает встретиться с оччаровательным юным котом вроде тебя.

– К-К-Кровосос? – сказал Шустрик, икая от страха.

– Один из великих лордов Клыкостражжей, да. Огромная власть в Холме. Кровососс исстомлен желанием ззнать, ччто сделало тебя и твоих спутников столь интерессными для наччальника Расстерзяка. Понимаешшь, ччервячок, мастер Кровососс и вашш Когтестражж – друззья, скажжем – дружесственные соперники.

Безглазый Клыкостраж снова показал густой частокол поблескивающих зубов и двинулся к перепуганному котенку; его бесшерстная шкура свисала мешком и морщилась, когда он неуклюже приближался.

– Подкус! – прогремел голос. – Я ждал, что твой вынюхивающий слепоглазый хозяин пришлет тебя!

Клыкостраж отскочил, испуганный; его большие ноздри затрепетали.

– Расстерззяк! – прошипел он. Глава Когтестражей молча вошел в проход и теперь перекрывал единственный выход из небольшой пещеры.

– Уж не подозревает ли твой хозяин, что я чересчур доверяю этим моим безмозглым баловням? Ха! – Растерзяк зашелся хриплым смехом.

– Не пытайся помешшать мне, оряссина! – прошипел Подкус. – Я ззаставлю тебя хорошшо заплатить, если ты осмелишшься!

От его тона на спинке у Шуста поднялся мех, но Растерзяк только недовольно скрипнул зубами и опустил голову, когда Клыкостраж медленно, кругообразно задвигался. Подкус внезапно прыгнул вперед, обнажив клыки, навстречу вставшему на дыбы Когтестражу. Резко выдохнув, они сцепились.

Вжавшись в холодный камень, Шусти во все глаза смотрел, как две фигуры бились и корчились на полу крохотной пещеры. В темноте он различал только отблески битвы, бурлившей вперекатку от стены к стене: здесь – блеск свирепых зубов, там – на миг открывшиеся светлые пятна на подбрюшье Растерзяка. Два хвоста этих тварей – один черный, другой голый и кольчатый – переплелись, как обезумевшие змеи.

Быстрый шквал звуков побоища, вопль боли – и Растерзяк рванулся, обхватывая Подкуса тяжелыми лапами и перегрызая бесшерстную глотку чудища. На могучей шее атамана Когтестражей подпрыгивал, бился мускул. Короткий хрустящий звук – и враг Растерзяка обвис. Черный зверь отшвырнул тело Клыкостража. Какой-то миг оно лежало, слабо дрыгая ногами, потом стихло.

Растерзяк повернулся к съежившемуся Шустрику. Тело Когтестража лоснилось от крови, но он, казалось, обратил на нее не больше внимания, чем на капли дождя.

– Ты и не знаешь, солнечный крысенок, какой ты везунчик! – проскрипел он. – Кровосос отправил бы тебя в мир скорби. А теперь ты и эта старая грязная шкура, – он указал на Грозу Тараканов, который все проспал, – только делайте, что вам сказано. Я вернусь проведать вас.

И Растерзяк исчез в проходе, не оглянувшись ни на Шусти с Грозой Тараканов, ни на разодранное безглазое существо на полу пещеры.

Многими Часами позже Раскусяк пришел, чтобы вывести Шуста на рытье. Морда Раскусяка опухла: Растерзяково взыскание за небрежную охрану. Гроза Тараканов никак не мог проснуться, и охромевший Коготь, отвратительно вспылив, до крови прокусил старому коту измазанное ухо. Гроза Тараканов все же так и не проснулся, хотя учащенное вздымание его груди показывало – он еще жив. Утомившись этой незадачей – а может, и боясь еще большего наказания, – Раскусяк самым жестоким образом обходился с маленьким Шусти, гоня его на работу.