Алан Аюпов - Саньяси (СИ)

— Что? Сама гонит? И хорошая получается?

— Сама, конечно, сама! — Веселился Шурик. — Это же надо! Впервые вижу человека, незнакомого с хозяйкой игротеки. Может Вы ещё и с госпожой Шушарой не знакомы?

— Нет. — Растерялся я окончательно.

— Ну, Вы даёте! И про мага не знаете?

— Какого мага?

— Маг наш черно‑цветочный новый сорт пива изобрёл, так всё лето из бункера не вылезал, всё дегустировал. А тут на тебе!.. Целую цистерну на улицу выкатил — угощайся кто хошь! И главное даром! И удивительное дело, на сей раз его подопечные не высыпали на улицы города народ пугать!..

— И маяк наш вроде бы как заработал. Видать маг всё же хорошо потрудился!.. — Сказал граф, выпуская струю дыма.

Художник Ладожский пошевелился, потом поднял голову и глянул сквозь закрывающие лицо волосы.

— Кто тут о пиве? — Спросил он.

Все засмеялись.

— Наш художник ярый противник пива. — Пояснил шкипер.

— Писатель ужастиков Альберт Страхолюдов выпустил в мир пробных монстров, да и забыл про них, а сам видать на остров подался. Чего теперь с ними делать то?! Они вроде бы и ничего себе, не кусаются!.. Но жутко уж страшные. Новичков пугают, да и старожил иногда в трепет приводят. — Изрёк художник, и внимательно посмотрел на меня.

— А Вы, господин Ладожский, не пугаете нашего гостя своими сообщениями? — Спросил граф.

— Не больше Вашего. — Огрызнулся тот.

— Угу. — Согласился седой. — Принц горный так вообще уже сто лет из своего замка нос не кажет. После того знаменательного дня рождения родители не пускают! А то вдруг барменша наша захомутает! Обещался ведь!.. В смысле жениться на ней! Да вот родовая честь не позволяет. А госпожа Шушара не очень‑то и расстроилась. У неё поклонников пруд пруди! Один Ашот с джентльменом гороховым да мистером Свет Евгением чего стоят!.. Если в длину сложить то метров 5 будут, а вширь, то есть бок о бок на парочку потянут!.. Про других и не говорю. Сам Мэр не ровно дышит к этой странной особе. Я, правда, тут ни причём!.. Я личность духовная!.. Мне по сану не положено!.. Да и некогда мне, музы не позволяют!..

— Кто не позволяет? — Переспросил я, чем вызвал очередную порцию всеобщего веселья.

Подошёл официант, катя перед собой стеклянный столик, уставленный кастрюльками, тарелочками, блюдцами, чашечками и прочей посудой. Ловко расставил всё по своим местам, придирчиво осмотрел проделанную работу и, поклонившись, покатил пустой столик прочь.

— Принимайтесь за еду. — Предложил седой.

— Спасибо. — Поблагодарил я, берясь за ложку.

— Э! Любезный! — Крикнул в спину, уходящему официанту, шкипер. — А ром?

Официант остановился, после чего величественно оборотился и сказал:

— Ваш кредит закрыт.

— Господин Шурик! — Воскликнул моряк.

— Дружок, принесите шкиперу бутылку ямайского. — Сказал Шурик. — За мой счёт.

Тот кивнул и укатил в сторону бара.

— Флибустьер космический со звёздочкой‑Надеждой в глубинах вселенной миловался, а тут вдруг свалился с небес, как гром с ясного неба, и давай песни под гитару петь!.. Да всё про осень. Про весну, небось, не пел?! Да и лето забыл!.. Некоторые решили, что местный нищий и давай ему в гитару деньги сыпать, приговаривая, мол, на ремонт корабля. — Произнёс граф серьёзным голосом, бросив взгляд в мою сторону, мол, как я отреагирую на такую новость.

Я промолчал, потому что уплетал за обе щеки.

— Пить что будете? — Спросил Шурик. — Не то харчо без водки, всё равно, что весло без лодки.

— Вот водочки с удовольствием. — Согласился я, на мгновенье оторвавшись от еды.

У столика нарисовалась миловидная девушка с серебряным подносом, на котором красовалась бутылка «Наркомовской», серебряная рюмочка и хрустальный графинчик. Поставив поднос на стол, девушка сорвала сургуч с пробки, аккуратно перелила из бутылки в графинчик. Потом налила рюмочку и поставила передо мной. В центре стола она поместила графинчик после чего, забрав лишнюю посуду, удалилась.

— Спасибо, Шушарочка! — Крикнул вдогонку девушке Шурик.

— Ну и сервис тут у вас! — Восхитился я.

— Да, у мадам Шушары всегда сервис на высоте. — Сказал Шурик, разливая по фужерам и стаканам вино графу, себе виски, джин художнику, напряжённо наблюдающему за процессом, седому коньяк. — Так, господа! Пора выпить за знакомство.

Все подняли бокалы и чокнулись.

— За знакомство!

— За знакомство!

Зазвучали голоса. Все выпили. Я с удвоенным энтузиазмом принялся за еду, а граф, пригубив вино, продолжал вещать:

— Пират Нургали, помните, тот, что заплыл к нам с ураганом? Не, не Катрин, другой какой‑то, я уж и позабыл название, но не такой мощный, как в штатах, так подружился с крокодилушей Светладеным, что порой трудно разобраться, кто кого эликсиром Любоградским поит!.. Я уж не говорю о том, где они его умудряются доставать! Мотоцикл свой совсем забросил, всё по гостям да ресторанам хаживает. В чайную избу носа не кажет. Правда, была у него какая‑то интрижка с госпожой Шушарой, да то мраком всё покрыто. Не докопаешься. А слухи мало ли чего набрешут?!

— Точно. — Опустошив стаканчик и смачно крякнув, согласился художник. — Журналист Шрайбикус, кажется, уехал вместе с мэром, освещать его тамошнее присутствие, да и сгинул в Парижских трущобах. Лишь Наталья Красноярская во всю за него старается. Такие статейки подкидывает!.. Закачаешься. Беда лишь, что мало. Видать не платит ей начальник — Шрайбикус то бишь. А Наталья Таманская как‑то раз пришла в чайхану, почитала свои стихи, да и спряталась за стойку. И никто её опосля не видал. Чего испугалась? меня, что ли?

— Да у нас каждый Ладожский!.. — усмехнулся Шурик. — В душе!.. Чего его бояться? Не кусается же, и ладно!.. Тем более что он нынче занимается изучением творчества Уродова. Пишет статьи, разбирает по косточкам, собирает автобиографические данные. Короче, паразитирует! Или, как сейчас принято говорить, зарабатывает на жизнь.

— Даже дегустатор спиртных напитков Алексий Самарский вновь появился в городе. — Вставил свои пять копеек шкипер. — Где он пропадал столько времени? А главное, сколько напитков не попробовал?! НУ, теперь придётся нагонять. Ох, и не просто это!..

— Непросто. — Согласился Шурик.

— А птичка певчая так боялась в сад Шахрияра попасть, в сетях его коварства запутаться, что все аж диву давались. Ан ошиблись! Исчезли оба в неизвестном направлении. Правда, изредка из садов шахских слышны чьи‑то голоса!.. Но трудно понять, чьи именно?! — Продолжая пялиться на меня, сообщил граф.

— А Вы откуда знаете? — Удивился Шурик.