Флетчер Прэтт - Колодец Единорога

На пути встретился журчащий ручей; лошади бережно ступали, перенося седоков на ту сторону. За переправой Эвадне пришпорила коня и протолкалась вперед — к Эйрару.

— Как там поется в вашей песне — «погибает Дейларна», если не ошибаюсь? Да уж, погибельная страна: сплошной лед и ветер вместо тепла. Когда наконец настанет весна?

— Уже настала, — буркнул Эйрар. Усталый и хмурый после ночи, проведенной без сна, в тягостных размышлениях, он вовсе не расположен был добродушно пикироваться. — По-твоему, после зимы должна сразу наступать жара? Кстати, мы, северяне, не скоро влюбляемся. Зато наша любовь не скоро и отгорает, она — навсегда!

Она захлопала в ладоши:

— С ума сойти, какие придворные речи!.. Хоть сейчас в Пермандос, во дворец к Стенофону с его дамами. Верно, Плейандер?

Но Плейандер, словно повинуясь незаметному знаку сестры, приотстал от них и не ответил, так что она продолжала:

— Нет, в этой стране в самом деле того гляди пропадешь. Надо будет тебе покинуть ее, когда встанешь на ноги. Что она делает с людьми! Поглядеть хоть на моего брата Альсандера: всегда был весельчак и добрый попутчик, а туда же: столкнулся с этим твоим длиннобородым философом, только и слышно: ля-ля-ля, бу-бу-бу, все утро выясняют, на что больше похоже наше воинское ремесло: на искусство вроде живописи, или же на науку вроде астрологии или математики? А кругом-то птицы поют!..

— Ну, это на самом деле философский вопрос… — начал Эйрар серьезно, но она рассмеялась и перебила:

— Вот что, сударь лягушонок, философами нам с тобой в жизни не бывать, так что позабудем про такие вопросы. Давай лучше веселиться, глядишь, подольше проживем на свете. Я-то ведь видела, как вчера ты готов был все бросить и прыгнуть на шею этому вшивому валькингу — пока не заговорил твой бородатый. Небось, и сейчас подумываешь о том же?

— Нет, нет! — с жаром воскликнул Эйрар и вдруг помимо воли заметил, что Эвадне разговаривала с ним чуть не слово в слово так, как он сам разговаривал когда-то с Гитоной… с Гитоной: он больше не боялся мысленно произносить это имя. Эвадне, однако, поняла его порыв лишь как свидетельство интереса к ее словам — и продолжала:

— Помнишь, что я тебе говорила под деревом, где вы с Эрбом убили горную кошку? Вы, дейлкарлы, вечно хотите соединить несоединимое… жить в двух стихиях, как люди-рабы или морские демоны Джентебби. Не желаете признавать ни наследных титулов, ни привилегий, ни постоянных вождей — куда там, это все не для вас. Ну и что мы имеем? Валькинги с их знаменитым единством до сих пор вас били и впредь будут бить. Потому что они выйдут на поле битвы все как один, а ваших явится хорошо если половина, ведь непременно сыщется кто-то, кто не захочет…

— Я не хотел бы так думать.

— Ох, лягушонок, лягушонок! Ты будешь верить по-детски, пока жизнь не ткнет тебя во что-нибудь носом. Но если я не права, тогда объясни мне, пожалуйста, почему валькинги всю дорогу выходят сражаться прекрасно вооруженными и обученными так, что любо-дорого поглядеть, да еще и с «союзниками» из вашего же числа? И, конечно, лупят вас почем зря?

— Не ждал я, — сказал Эйрар, — что ты их станешь расхваливать.

— Да кого я расхваливала?.. А впрочем, даже ту кошку следовало бы похвалить за ее когти. Нет, лягушонок, я от них совсем не в восторге. Это ж надо жить без музыки и веселья, и даже баронство дается не до конца дней, а требует ежегодного обновления на Совете!.. Да чем они лучше смердюков нашего Додекаполиса? Нет, Эйрар, я просто к тому, что, когда перед тобой враг, надо оценить длину его руки. Вот я и говорю, что по всей справедливости валькинги — солдаты что надо, верные и храбрые. А что делает их такими, можешь ответить?

Эйрар молчал, покачиваясь в седле. Утреннее солнце потоками пронизывало чашу. Сзади долетел шум глухого удара, потом смех. Это кто-то из вольных рыбаков свалился с коня — даже пожив в Хестинге, наездниками они так и остались никудышными. Лесная птица пронеслась над тропой. Эвадне, насвистывая, махнула вслед ей рукою.

— Об этом толковать надо не со мной, а с Мелибоэ, — сказал Эйрар наконец. — Я и сам собирался расспросить его минувшей ночью. А я… я, наверное, мало что понимаю, но сдается мне, что большинство из них — порядочные тупицы, боевого духа и жажды славы у них не больше, чем у…

— У кого, лягушонок?

Но Эйрару неожиданно вспомнился отец: старик тоже хвалил валькингов и говорил, что они со всеми поступают честно и по закону, всех признают равными и каждому дают возможность добиться многого, служа их государству. Они, говорил отец, умеют соблюсти честь державы и народа, не смешиваясь в браке ни с миктонцами… ни с Карреной. «За ними будущее, — повторял старый Эльвар. — За ними будущее, и нашему народу следует покориться судьбе. Ибо народы, как звезды на небе, не могут стоять вечно в зените. Одни опускаются за горизонт, другие восходят…»

— То, что предлагает людям Вальк — как раз для тупиц, — закончил он невпопад.

Эвадне рассмеялась.

— Этак ты сам у нас скоро заделаешься валькингом! — и продолжала, несмотря на его возмущенные протесты: — Знаешь, какую притчу рассказывают у нас в Двенадцатиградье? Однажды сколько-то смердюков вздумали отправиться к Колодцу на корабле. Но надо же знать смердюков: разве они допустят, чтобы кто-то один ими командовал? Порешили они нести вахту по очереди и править, кто как умеет. В общем, когда налетел шторм, единственный дельный моряк — а среди них был один капитан — спал, умаявшись после вахты, и они не подумали разбудить его, считая это несправедливым. Корабль разбило о рифы, и все потонули, так и не увидев Колодца. Тебе это ничего не напоминает?

— Если ты имеешь в виду, что во всяком походе должен быть вождь, — сказал Эйрар, — так кто с этим спорит? Уж не мы, дейлкарлы. Вся штука в том, как выбирать этих самых вождей. И сдается мне, что валькинги наловчились это делать немножко получше нашего…

Она опять засмеялась.

— Ну и кто из нас теперь расхваливает сынов Бриеллы? Ох, лягушонок, говорила же я — философом тебе вовек не бывать. Да и придворным… ибо придворному надлежит спорить с женщиной лишь о делах сердечных, более ни о чем. Капитан на корабле должен быть капитаном… хотят того смердюки или не хотят. Вот мы шестеро: много ли мы получили в наследство от отца, кроме места в Гильдиях и военного искусства? Неужели вы, дейлкарлы, считаете, будто сын сапожника, выросший среди запаха кож, сумеет выжечь уголь сноровистее, чем природный сын угольщика? Короче: путь Бриеллы — либо путь Каррены, лягушонок. Каким пойдете вы, молодые правители Дейларны?

— Я не согласен… — начал было он, но она развернула коня и ускакала назад, сердито бросив напоследок: