Джулия Джонс - Ученик пекаря

Когда порыв страсти миновал, сменившись тихой нежностью, Таул протянул Меган тугой кошелек.

— Возьми — теперь ты сможешь жить как сама захочешь. Заглянув в кошелек и увидев в нем много золотых, Меган отдала его Таулу.

— Не надо мне твоих денег — обещай только, что будешь себя беречь.

Таул нежно отстранил ее руку.

— Это не плата, это подарок. Пожалуйста, возьми.

— Мы еще увидимся с тобой? — покорившись его просьбе, спросила она.

— Я — вальдисский рыцарь, Меган, и поклялся не давать несбыточных обещаний. — Таул почерпнул силу из этих слов. Он знал, что они звучат сухо, но он прежде всего рыцарь, и настало время исполнять свой долг. Меган, как и следовало ожидать, отпрянула от него — и ему понадобилась вся сила воли, чтобы не привлечь ее снова к себе.

Скользнув в потайной коридор, Баралис добрался до покоев Мейбора. По дороге он заметил, что на мокрых стенах вырос какой-то совсем новый вид мха, — надо будет в следующий раз собрать немного на пробу. Мхи всегда интересны, а новый вид может внести нечто новое в рецепты ядов.

К Мейбору он шел кружным путем — ему почему-то казалось, что теперь надо быть осторожнее. Сделав крюк, он пришел наконец к спальне Мейбора, убедился, что она пуста, и тихо пробрался внутрь.

Баралис, хотя и не большой знаток в таких вещах, понимал, что в убранство комнат Мейбора вложено больше денег, нежели вкуса. На стенах висели кричаще-алые драпировки, пол устилали пурпурные с серебром ковры, даже кровать была покрыта огненно-красным шелком. Но Баралису недосуг было потешаться над дурным вкусом Мейбора — он прокрался в небольшую гардеробную, примыкающую к спальне.

Просматривая гардероб Мейбора, он позволил себе легкую улыбку. У этого человека больше туалетов, чем у большинства придворных дам, а цвета их способны перещеголять и павлина. Вечером, решил Баралис, Мейбор непременно должен надеть один из двух своих красных костюмов. На балу в честь кануна зимы будет присутствовать королева, и Мейбор не упустит случая предстать перед ней в самом пышном наряде. А оба выбранных Баралисом костюма как раз и отличались обилием золотого шитья, рюшей и жемчуга. Баралиса передернуло. Сам он намеревался прийти на бал в скромном черном платье — он никогда не любил привлекать к себе внимание.

Торопясь, он обрызгал ядом плечи и воротники обоих камзолов, а после быстро удалился. Зная смертельные свойства яда, он не собирался оставаться в тесной комнатушке, наполненной отравляющими парами, ни на миг дольше, чем необходимо.

Довольный содеянным, он прошел в потайную дверь и вернулся к себе той же кружной дорогой.

Убийца не слишком обеспокоился, когда Баралис ушел от него в паутину тайных переходов. Баралис, наверное, шпионит за кем-то или готовит очередное злодейство. Скарла это больше не касалось — его касались только планы лорда Баралиса на предстоящий вечер.

Вечером Скарл свершит то, что ему поручено. Он долго и напряженно раздумывал, как лучше выполнить задачу, и наконец решил нанести удар во время бала кануна зимы. Там состоится пышный многолюдный пир — Баралис не посмеет привести своего Кропа на такое торжество.

Исследуя лабиринт, убийца обнаружил ход, выводящий в закуток рядом с залом для пиршества. Оттуда легко пробраться в зал и там в сборище подвыпившей, ничего не замечающей знати отыскать свою жертву.

Убийца хорошо изучил повадки Баралиса: тот не любит быть на виду и скорее всего удалится в укромный уголок, чтобы лучше подмечать оттуда слабости своих ближних. Тут-то ему, притворно скучающему, и нанесет свой удар Скарл. Лорд едва успеет ощутить прикосновение ножа, прежде чем упасть, а Скарл вернется в коридор раньше, чем кто-либо поймет, что стряслось.

Волнение уже скручивало желудок Скарла узлом — так всегда бывало с ним на заключительном этапе, хотя прежде он никогда не терпел неудач. Скарлу не терпелось поскорее закончить дело. В своем искусстве он не сомневался — он владел ножом лучше всех в Обитаемых Землях, — однако что-то могло пойти не так, как он задумал.

План у него был замечательный. Совершить убийство в многолюдном зале гораздо легче, чем может показаться на первый взгляд. Он подождет, пока все как следует не упьются, — тогда никто не заметит скользящую по залу тень. План хорош еще и тем, что лорд Мейбор будет у всех на виду и обвинить его никому не удастся.

Лорду Мейбору Скарл не доверял. В прошлом Мейбор, правда, щедро расплачивался с ним за услуги, но Скарлу не понравилось, как лорд посмотрел на него в последнюю встречу. Надо будет поостеречься. Скарл пошел на риск, потребовав в уплату недвижимость, — если бы они рассчитывались золотом, он взял бы вперед половину суммы. А теперь у него нет ничего, кроме обещания лорда Мейбора выделить ему землю по завершении дела. Скарл надеялся, что Мейбор не станет отрекаться от своего слова, — это было бы очень, очень неприятно.

Скарл отгонял от себя дурные мысли. Этот вопрос он решит, когда — и если — возникнет необходимость. На остаток дня и вечер все его внимание потребуется ему для завершения дела. Скарл почти машинально извлек из-за пояса нож и провел пальцем по лезвию. Показалась кровь. Убийца остался доволен: никогда еще его клинок не был острее.

Джек шел через лес, держа путь на восток. Он шагал быстро и порой даже пускался бегом, так что мешок подпрыгивал на боку. Как хорошо идти таким шагом, каким тебе самому хочется! Всю жизнь им помыкали другие: мастер Фраллит, главный ключник, лорд Баралис. Джек впервые ощутил, как это бывает, когда делаешь то, что хочешь, ешь, когда голоден, и спишь, когда устал.

Свобода кружила ему голову. Скольким же он обязан Фальку! Благодаря Фальку он больше не считает злом то, что произошло с хлебами. Прошедшее время и природа вокруг помогли Джеку еще лучше постичь правоту Фалька: ведь он, Джек, ничего плохого тогда не замышлял. Единственным чувством, одолевавшим его в то утро, была тревога. Если человек встревожен, это еще не значит, что он злодей.

И все-таки он это сделал. От этого никуда не скроешься. Джек и не пытался скрыться — по крайней мере отчасти не пытался. Случившееся изменило его, и он уже не желал так страстно быть таким же, как все. У Джека мелькнула одна мысль — и он, осознав ее важность, произнес вслух: «Наверное, это у меня в крови». Чем бы «это» ни было — тайной силой, колдовством, магией, — он скорее всего унаследовал «это» от родителей.

Фальк вселил в Джека веру, что мать боялась не за себя, а за него, своего сына. А что, если она боялась за них обоих? Если она обладала таким же даром, она должна была скрывать его, чтобы продолжать жить в Харвелле. Жаль, что она ни во что его не посвятила! Но разве он дал ей такую возможность? Он был слишком мал и все рвался играть, когда ей хотелось посидеть у огня и поговорить.