Грязная Гарди (СИ) - Вера Александровна Петрук

козла, зрачком. На макушке прятались рога, которые она сначала приняла за щупальца. Может, они ими и были, только ороговевшими. Рога-щупальца постоянно шевелились, то прячась в густой шерсти, то поворачиваясь в сторону громких звуков.

Да ты сам дьявол, подумала Гарди, с изумлением разглядывая знакомый цветок, который прятался у твари в густой шерсти примерно там, где у зверей должны быть уши. То были аквилегии. Синие башмачки на фоне страшной морды смотрелись нелепо, но случайно попасть в шерсть тоже не могли. Чудовище то и дело поворачивало голову в ту сторону, где болтались аквилегии, и жадно втягивало воздух носом. Кажется, запах ему очень нравился.

И тут она поняла, где точно видела эту тварь. Там, на берегу реки, с Киром на руках. Не могло быть в этих лесах второго такого зверя.

— Вижу, вы уже познакомились, — раздался знакомый голос. — Луха, отойди, все в порядке, ее никто не тронет.

Так меня, значит, охраняли, растерянно подумала Гарди и посмотрела на Кира, который показался из-за опушки. От подъема он запыхался, волосы растрепал ветер, а лицо раскраснелось, Гарди же подумала, что прекрасней зрелища она в жизни не видела. И самое чудесное в этом зрелище было то, что Кир — жив.

— Ты, пожалуйста, не пугайся, а то она потом обижается, — сказал Кир, приближаясь. Гарди к тому времени уже осмотрелась и поняла, что вся эта странная компания, включая ее саму, сидела под тенью раскидистого тополя на высоком холме, поросшим пышно цветущими кустами, которые спускались к подножью. Под тополем трава была примята и вытоптана, и Гарди, даже не будучи следопытом, поняла, что это место посещали часто. Например, эта вот зверюга, у которой даже оказалось имя — Луха. И похоже, она была девочкой.

Гарди попыталась сесть и отпрянула, когда зверь махнула лапой над ее головой. Оказалось, хотела помочь. Голова у Гарди кружилась, и если бы тварь не придержала ее за спину, она бы повалилась обратно в траву.

— Не вставай, у тебя, похоже, сотрясение мозга, — сказал Кир, с озабоченным лицом присаживаясь рядом. — Хочешь пить? Я молока достал.

Он всегда хотел ее покормить. Наверное, не стоило сопротивляться столь благому желанию, и Гарди пригубила прохладный напиток из глиняного кувшина, который где-то раздобыл ведьмин сын. Поверх глиняного края сосуда ей был хорошо виден поселок Голубой Ключ, который сейчас с полным правом можно было назвать бывшим. То, что она увидела внизу холма, заняли ее мысли настолько, что вопросы о чудовище, которое с жадным видом глядела, как она пьет, оттеснились на второй план.

Догадавшись, она протянула кувшин зверю, гадая, как тварь возьмет в свои огромные лапы такую крошечную емкость, но чудовище склонило уродливую башку и, высунув тонкий, почему-то синий, язык, принялось лакать, словно большая кошка. Гарди глядела то на монстра, пьющего молоко у нее из рук, то на пожарные машины и другую технику, заполонившую место пожарища. Люди в комбинезонах и шлангах все еще проливали водой дымящиеся останки. А на луговине — той самой, где Гарди играла в футбол с мальчишками, раскинулся палаточный городок. Видно было плохо, но ей показалось, что среди людей, собравшихся на поляне, она узнает селян. Помимо пожарных среди толпы выделялся особый вид представителей рода человеческого — чиновники. Их машины — черные вездеходы-джипы — выстроились поодаль от пожарной техники. «Чиновниками» она назвала тех, кто жарился в костюмах и галстуках, ползая с бумагами в руках по остаткам деревни. Особенно много таких «ползающих» было на руинах особняка Алисии.

— Власти приехали, — кивнул на людей в поселке Кир. — Поселок будут переносить, людям выдадут новую землю. Могу рассказать, что там узнал. Или сначала хочешь про нее?

Он кивнул на Луху, которая вылизывала пустой сосуд.

Кажется, до Гарди начало доходить.

— Это оборотень? Тот самый, что давил куриц в деревне?

Кир кивнул.

— Мы с ней давно знакомы. Она…

— Давай лучше сначала о том, что там внизу, — перебила его Гарди. — Кажется, я еще не готова к твоей правде.

Луха покосилась на нее и прорычала что-то неодобрительное. Кир же присел рядом с Гарди, и ей показалось, что он хотел бы сесть ближе, но почему-то в последний момент передумал. Затем достал из внутреннего кармана мятый цветок розы и протянул… нет, не Гарди, как ей вначале подумалось, но чудовищу. Луха бросила пустой кувшин и, жадно схватив цветок, положила его на нос. Выглядело бы комично, если бы кто-нибудь улыбался. Но у Кира не лице не было ни одной эмоции, а морда твари и вовсе была нечитаемой.

— Запах цветов ее успокаивает, — пояснил Кир. — Все эти розы в теплицах на болотах — они были для нее. Так жажда крови меньше становится.

Гарди кивнула подозрительный взгляд в сторону огромной туши, которая разлеглась в траве, полностью кайфуя от розы, которую едва ли не размазывала себе по морде.

Тихое, незаметное и ранее незнакомое ей чувство рождалось в сердце и болело хуже, чем ее много раз травмированная голова. Кажется, оно называлось ревностью.

— И у нас дома ты для нее розы выращивал? — спросила она, стараясь звучать как можно непринужденнее, но получилось сухо и жестко.

— Отчасти — да, — не стал лгать Кир. — Я делал это ради нее. Но и ради нас тоже. Луха уже почти год ходит в нормальном виде, ну почти, в нормальном. Лучше ее не видеть, когда она превращается. Последний раз это стоило деревне всего стада овец, которое, конечно, повесили на меня, потому что я пытался отвлечь внимание Лухи от пастухов, ну, и сам попался на глаза. Когда она в своей фазе, ей все равно, кого жрать — людей, зверей. Я не знаю, почему, но запах цветов — не они сами, но именно их аромат, успокаивает Луху, заставляет ее быть хотя бы немного человеком. У нее разум на уровне развития двухлетнего ребенка. И это уже навсегда. Весной ей хорошо, летом тоже, а вот осенью и зимой приходится туго. Последние два года я постоянно выращивал для нее розы в отапливаемых теплицах. Аромат этих цветов подавляет жажду крови сильнее других.

— Поэтому ты женился на мне? Из-за статуса?

Слова были горькими и колючими, словно семена репейника.

Кир грустно покивал головой.

— Отчасти — да, — повторил он.

Ну, хоть в глаза не врет, подумала Гарди, чувствуя, что голова сейчас расколется на половины, как орех. Похоже, они не с того начали.

— Я рада, что ты жив. И что она, — Гарди неприязненно покосилась на Луху, — спасла тебя. Это твоя загадочная ночная любовница, к