Лич на стажировке. Часть 3 (СИ) - "Алаис"

— Пожалуй, я бы все-таки предпочла выполнение задания. Осталось только понять, что именно нужно сделать, — я щелкнула челюстью и повернула голову к окну. Снегопад прекратился.

— Наверное, станет яснее со временем. Ну или Ваану предстоит еще пара-тройка прорицательных трансов…

Похоже, после этой своеобразной исповеди Альду действительно стало легче. Он вроде бы даже повеселел, по крайней мере, исчезло возникшее пару минут назад ощущение тяжести в груди.

— Кажется, была еще и вторая непонятная тебе вещь… — напомнил подселенец.

— Да… Почему ты сбежал? Я поняла, что ты испугался. Но что с тобой могли сделать такого страшного, из-за чего стоило вот так окончательно все рушить? В конце концов, тебя же вообще могли оправдать, раз колебались?

— Вообще-то, я не ожидал, что Коаттан действительно пойдет на такое… Знай я о том, что он сделает, то не исключено, что остался бы, — после недолгого молчания Альд заговорил снова.

— Это в принципе было бы куда разумнее, как по мне…

— Но меня определенно не оправдали бы. Слишком дорого обошлась моя ошибка. Еще на этапе подготовки к некоторые шептались о том, что я безумен. Поэтому, скорее всего, меня бы просто упокоили, во избежание… Каких-нибудь неожиданностей. Конечно, еще мог вмешаться Суртаз, и не исключено, что именно поэтому Совет колебался — ожидал его реакции… Но такой вариант кажется еще менее вероятным, чем оправдательный вердикт.

— Получается, скорее всего тебя бы просто казнили, я правильно понимаю?

— Просто или нет… — задумчиво произнес подселенец, — тот еще вопрос. Возможно, Коаттан нашел бы способ еще поглумиться публично сверх выдвинутого обвинения. Но да, так или иначе казнили бы. Поэтому я подумал, что раз уж мне все равно умирать, то я сделаю это хоть с какой-то пользой…

— Слабое оправдание.

Я честно не хотела издеваться — мысль возникла прежде, чем мне удалось понять это. Причем в моем разуме она прозвучала настолько едко и саркастично, что на секунду даже стало неловко. В ответ я ощутила новую порцию стыда со стороны подселенца.

— Я знаю. Поэтому и сразу признался, что просто струсил. Мысль о том, что в моем побеге все же может быть смысл, пришла позже. Что это возможность хоть немного искупить свою вину за… все это.

— Тогда еще один вопрос. Почему этот Коаттан добивался твоей казни? Я помню, что у вас были напряженные отношения, но… не настолько же!

— Он добивался не казни. Точнее, она просто стала бы логичным и устраивающим его итогом. Но до этого Коаттану определенно хотелось меня помучить… Унизить. Показать всем, кем якобы на самом деле все это время был первый ученик Суртаза…

— Зачем?

— Он мстил.

— За что можно мстить настолько жестоко? Я понимаю, конечно, что ты — тот еще высокомерный и самонадеянный гад…

Подселенец хмыкнул, а затем печально рассмеялся.

— За то, что я практически во всем был на шаг впереди него. За то, что являлся любимцем Суртаза, насколько это вообще было возможно с учетом характера нашего учителя… Возможно, даже за отказ Алианны, хотя к нему я вообще не имел никакого отношения. За то множество мелочей, которые мне даже и не вспомнить уже. Ведь я действительно был высокомерным и самонадеянным… гадом, как ты выразилась.

— Если что, ты и сейчас им являешься, — доверительно сообщила я.

— О, сейчас — это лишь тень моего былого величия, — в тон мне ответил Альд. А затем вздохнул и добавил уже мрачнее: — Как оказалось в итоге, я даже не подозревал, насколько сильно Коаттан меня ненавидел. Иначе это стало бы еще одним поводом остаться в столице — чтобы не давать ему возможность единолично решать, что со мной делать. Потому что простое упокоение он посчитал слишком легкой участью для меня.

— Да уж, учитывая то, что исчезли любые упоминания твоего имени…

— Он всегда гордился умением добиваться своего. Любой ценой. Но когда его интересы пересекались с моими…

Подселенец многозначительно замолчал. Ну да, я почему-то не сомневалась, что в таких случаях находила коса на камень.

— И хотя я не единожды сталкивался с проявлением его упорства… Мне все равно казалось, что это просто угроза — уничтожить мое имя, любую память обо мне. И в этом я тоже ошибся, как оказалось.

Пару минут мы просидели в полном ментальном молчании. Скажи мне кто о таком — ни за что бы не поверила, что в моей голове действительно может не быть вообще никаких мыслей. Только легкая звенящая пустота.

— Что ж, я так понимаю, вопросов больше нет?

— Что изменилось?

— О чем ты?

— С чего вдруг такой поток откровений?

— Ты же хотела знать…

— Раньше это тебе не мешало отмахиваться от моих вопросов, — пробурчала я. — А о себе так вообще ничего толком не рассказывал, сплошные недоговорки. И тут на тебе, целая исповедь…

— Я не понимаю, чем ты недовольна на этот раз, — до меня донесся отголосок эмоции подселенца — недоумение. — Впрочем, это как раз неудивительно. Мне не всегда удается предугадать твою реакцию, так как ты слишком зависима от своего переменчивого настроения. Одна из причин, по которой я мало тебе рассказывал — каждый мой ответ вызывал в твоей голове неконтролируемый поток мыслей.

— А теперь, значит, не вызывает?

— Теперь… я понял, что ты все-таки должна знать, во что ввязываешься.

— Какой сложный и неочевидный вывод, — фыркнула я. — Но и на том спасибо. Мне даже на миг показалось, что у меня есть выбор, а не послать ли это все к Суртазу…

— Выбора у тебя действительно нет, — Альд не стал отрицать очевидное, — но дело не в этом.

— А в чем тогда?

— В доверии. Если до этого было сложно, но… Я мог сам справиться. Так или иначе, даже если это было рискованно…

— Ага, а еще очень болезненно, иногда неудобно и почти постоянно — непонятно.

— …То теперь от того, будешь ли ты мне доверять, напрямую зависит… все. Вообще все, — в голосе подселенца мне послышались нотки обреченности. — Не только наше с тобой существование. Хотя оно — в первую очередь. Но не исключено, что от того, сможем ли мы выполнить возложенную задачу, зависит существование нашего мира, раз уж сам Суртаз…

— А-а-альд, тебя заносит. Давай пока без такой… эпичности, а? Мне от одной мысли о том, чем может обернуться твоя деятельность, тошно становится… — я помолчала, оценивая свои ощущения. — Или страшно. Или тошно и страшно, я уже даже не знаю. С учетом занимательных подробностей твоей биографии и того, кто нас ищет.

— Но при этом меня ты не боишься… — задумчиво проговорил подселенец.

— А толку бояться-то? Побороть я тебя не могу, сбежать тоже не получится. Остается как-то приспосабливаться к тому, что есть.

— И это еще одна причина, почему я понял, что ты должна знать.

— Вот этот вывод как-то уже неочевидно выглядит.

— Ты сравнила меня с Суртазом.

— Ну… да. Но не понимаю, к чему это.

— Суртаз не посвящал никого из нас в свои планы. Он мог комментировать, иногда — вмешиваться, давать указания, обучать чему-то… Но он не рассказывал, чего этим добивается. Какие цели преследует. И мне показалось, что устранение хотя бы этого непонимания между нами поспособствует… доверию.

— Вообще-то я имела в виду другое, если ты не понял, — ехидно возразила я.

— Почему же, я понял. Но в этом ты ошиблась, мне не все равно.

— Да не похоже как-то.

— Будь мне все равно, — в голосе Альда проскользнули стальные нотки, — тебе бы в этом теле места не нашлось.

Где-то глубоко внутри я ощутила укол страха. Моего. Шутки-шутками, но похоже, что запас добродушия и открытости у подселенца иссякал. Пора сворачивать беседу, пока мы снова не поссорились.

— Так что давай договоримся, — продолжил он. — Спрашивай, что хочешь, я обещаю отвечать, насколько это будет уместно в той или иной ситуации. Но… без глупых вопросов, по возможности. И следи за мыслями, иногда они… отвлекают.

— Ты мог бы научить меня их закрывать, как сам делаешь.

— Пока что рано, у тебя и без того слишком рассеянное внимание. Позже научу, это в моих же интересах, но пока что придется обходиться так. Взамен тебя мне нужно все то же — доверие и подчинение. Причем не на словах.