Галина Бахмайер - Око Пейфези

— Значит, меня теперь можно проклясть?

— Я бы не рискнул экспериментировать с боевыми заклинаниями или проклятиями.

Возможно, артефакт действует избирательно, как и барьер, по принципу "друзья — враги".

— Я поняла, — торопливо ответила Халифа. — А мы сможем аппарировать домой?

— Вряд ли. Я же не могу направить все поле только на Око. Если только аппарировать немедленно…

Но тонкая пленка зелья уже вовсю отслаивалась прозрачными лоскутами.

Поморщившись, профессор использовал очищающие чары.

— Вот и все. А зелья больше не осталось.

— Ничего страшного, доберемся на ковре до Мешхеда, а оттуда камином, — махнула рукой Халифа. — Все равно для аппарирования нужно выходить за барьер. К тому же, у меня есть еще одно дело, — добавила она, разом помрачнев.

Сверху разоренный караван был виден издалека. Люди бродили среди обгорелых шатров и сгоняли разбежавшихся верблюдов. Никто из бедуинов, кажется, и не удивился, заметив подлетающий ковер-самолет. Но когда девушка сошла на землю, они бросились к ней с криками. Опасаясь приближаться к волшебникам ближе, чем на три метра, люди столпились полукругом, возбужденно всплескивая руками и что-то быстро тараторя. Халифа выслушала их, задала несколько вопросов и повернулась к Снейпу.

— Среди магглов нет пострадавших. Пожиратели запугали их, спалив становище и пригрозив всех перебить. Бедуины выдали им Хадиджи по ее же просьбе. Она ничего не сказала людям Лорда, но магглы показали им направление, куда мы ушли. А эти паршивые шакалы даже не позаботились стереть им память.

Профессор презрительно оглядел толпу бедуинов. Под его взглядом мужчины боязливо съеживались, женщины вздрагивали и отворачивались, а дети начинали плакать.

— Я бы позаботился… прямо сейчас… — зловеще произнес он своим фирменным шелковым тоном, услышав который, толпа магглов сразу замерла, как кролик перед удавом. — А еще лучше…

Халифа нетерпеливо потянула его за рукав.

— Они всего лишь магглы, эфенди. Пускай живут с этой памятью, насколько хватит совести. Нам надо спешить. Хадиджи увезли к карстовой горе. Эти шакалы пытками пытались выведать у нее способ преодолеть барьер — так сказал один из тех двоих, на метлах.

Забравшись на парящий ковер, мужчина и девушка взмыли вверх и полетели на запад.

Бедуины проводили их ошалевшими взглядами и сбились в кучу, растерянно переговариваясь. Оглянувшись на караван в последний раз, Халифа с усмешкой пробормотала:

— Поздравляю, эфенди. Кажется, в Деште-Лут только что родилось новое жуткое предание…

От походного лагеря Пожирателей Смерти остался только вытоптанный песок, постепенно разглаживаемый ветром. Халифа нетерпеливо спрыгнула на ходу и побежала по уже знакомой дороге, к ведущему внутрь горы провалу. Снейп свернул ковер и направился следом. Оставаться снаружи не имело смысла.

На развилке девушка остановилась, вертя головой и прислушиваясь.

— Там, — указал налево догнавший ее профессор. Слева действительно донесся слабый звук. Халифа ринулась туда.

В большой пещере на земле лежала старая женщина в черной одежде. С трудом дыша, она изредка тихо постанывала. Похоже, она совсем выбилась из сил.

Халифа упала возле Хадиджи на колени. Старуха была очень плоха, дыхание вырывалось у нее изо рта слабыми всхлипами. Снейп опустился рядом.

— Ее пытали Crucio, — уверенно сказал он. — И не только. Судя по хрипам, сломаны ребра. Возможны внутренние повреждения. Для сквиба безнадежно.

Девушка заплакала.

— О, Аллах! Эфенди, ее нужно перенести к горе Бафир!

— Зачем? — тихо возразил профессор. — Она умирает.

— Там я становлюсь сильнее. Я вылечу ее!

Снейп покачал головой.

— Нельзя. Если ее потревожить, сразу начнется агония.

Халифа разозлилась.

— Хотите сказать, что она все равно умрет, но если не трогать ее, промучается дольше, так?!

— Как вы собираетесь затаскивать ее внутрь барьера? Этот путь тяжел даже для здорового волшебника. А она умрет уже через пару шагов, — резко произнес Мастер зелий и хмуро добавил: — Не плачьте. Мы попробуем подлечить ее здесь, хоть немного.

Тут Хадиджи приоткрыла глаза. Увидела Халифу и слабо улыбнулась. Потом опустила взгляд на Око, висящее на шее девушки. Выражение лица бедуинки стало умиротворенным.

— Не плачь, — прохрипела старуха. — Моя жизнь прошла не зря. Теперь она окончена.

Я тоже выплатила долг нашего рода.

Халифа сквозь слезы воззрилась на нее с недоумением.

— Какой еще долг?

— Наш род был обязан джинну своим существованием, — с трудом пояснила Хадиджи. — Когда-то он милостиво оставил жизнь моему предку, чтобы тот послужил ему, оставив после себя потомков с магически заложенной памятью. Теперь все в прошлом.

Я последняя из тех, кто должен помнить. Ты тоже. Не плачь. Все правильно. Моя смерть пришла вовремя. Рода Мурсаши больше нет, нет Хранителей, как нет больше и самой Тайны. Я хочу умереть без боли. Хочу принять ту смерть, которая положена мне по праву рождения. Выполни теперь и ты свой долг.

Ужас объял Халифу, когда она поняла, о чем ее просят.

— Нет… нет… — прошептала девушка, замотав головой.

— Это моя и твоя судьба, — хрипела Хадиджи. — У нас нет выбора. Я же говорила, что мы встретимся для последнего ритуала. Я еле дождалась… — старуха зашлась булькающим кашлем, и в уголке ее сухих губ появилась капля крови. — Мне больно.

Поспеши.

Трясущейся от слабости рукой Хадиджи взяла руку Халифы и сама приставила конец ее палочки к своей впалой груди. Вспомнив одну странную фразу Мохаммеда, Снейп без перевода понял смысл предстоящего и осторожно спросил:

— Вам… помочь?..

В любой другой ситуации подобное предложение прозвучало бы просто нелепо, немыслимо. Но сейчас девушка прекрасно поняла, что именно имеет в виду профессор, и зачем он так говорит. Она должна дать ответ; не ему — себе.

— Нет, не нужно, — произнесла она, с трудом разжимая непослушные губы. — Это только мой долг. По праву рождения. Так надо.

Сказав это, она сразу успокоилась и исполнилась решимости. Хадиджи и Халифа обменялись взглядами, старуха кивнула и закрыла глаза. Девушка сосредоточенно посмотрела на свою палочку, глубоко вздохнула…

— Avada Kedavra.

Конец палочки озарился мягким зеленым светом, мгновенно просочившимся сквозь пыльную чадру старой женщины. Неровно вздымавшаяся грудь успокоилась навсегда.

Вверх взмыли тусклые серебристые огоньки — остатки старинного родового заклятья.

Они коснулись палочки, растеклись по дереву, проникая вглубь, и еле заметными искорками, точно браслет, окольцевали запястье турчанки. Закусив губу, Халифа слегка отодвинулась и снова подняла палочку: