Кристофер Сташефф - Камень Чародея

— Смотрите! — голос Джеффри едва прорвался сквозь шум. Род повернулся и увидел, что его сын показывает на небо. Он тоже посмотрел вверх и как раз вовремя — дирижабль стал прозрачным, солнце уже просвечивало сквозь него. У всех на глазах дирижабль стал еще прозрачнее, сверкнул и исчез.

Семья ошеломленно застыла.

Потом голос Грегори удивленно произнес:

«Значит, это была иллюзия?» Все подхватили его мысль, пользуясь телепатией, потому что музыка была слишком громкой.

«Мне кажется, он был сделан из ведьмина мха», — предположил Магнус.

«Наверное, это был мысленный конструкт, чисто иллюзорный, — Род нахмурился. — Приманка, чтобы привести сюда. Но зачем?»

«А куда мы пойдем дальше?» — спросил Джеффри.

«Вот именно, — согласилась Гвен. — Музыка распространилась так широко, что мы больше не можем в качестве проводников использовать камни».

«Так не найдешь верного направления», — добавил Род.

Вмешался Фесс.

«Если дирижабль — проекция, ее кто-то должен был спроектировать».

«Конечно! — с энтузиазмом подхватил Джеффри. — Давайте найдем создателя дирижабля! Он должен знать, откуда взялись камни!»

«Но как мы его найдем?» — спросил Магнус.

Грегори показал:

«Смотрите! Молодежь собирается на запад».

И точно, молодые люди снова выстроились в ряд, и группы танцоров двигались в общем направлении на запад.

«Тот, кто привел их сюда, по-прежнему их притягивает, — кивнул Род. — Но дирижабль стал абсолютно бесполезен, потому что его музыку заглушили камни и на него больше никто не обращал внимания».

«Навестим их создателя, — предложила Гвен. — За мной, семья».

И они поспешили за танцорами.

Найти ведьму оказалось нетрудно, как только они приблизились к голове колонны. Нетрудно, потому что она была там единственным человеком средних лет. К тому же толстой. Должно быть, она уловила след мыслей Гэллоугласов, потому что сразу посмотрела на них, едва они показались, и рот ее раскрылся в неслышном крике. Она показала на них пальцем, и обжигающий цветок пламени расцвел в их сознании. Но тут же завял под ледяным вихрем, посланным Гвен. Тогда перед Гэллоугласами выросла огромная свирепая женщина, одетая в кожу и металл, с перевязанными узлом длинными волосами. Она размахивала серьгами и потрясала копьем.

Иллюзия! Гвен легко это определила, и они с Корделией пристально посмотрели на изображение, которое тут же стало растворяться в воздухе. Но его место заняло другое — женщина с длинными прямыми черными волосами, одетая в короткое облегающее платье и размахивающая бичом. Мальчики смотрели во все глаза, пораженные сочетанием красоты и жестокости, но Род по опыту знал опасность такой смеси. Вспыхнуло пламя его гнева и превратило изображение в угли и пепел, но их загасил дождь и из-под земли вырос маньяк-вампир, за его раздвинутыми кроваво-красными губами виднелись юшки, волосы развевались, как знамя. А одежда у него была такая тесная, словно он вырос вместе с нею.

Все почувствовали дрожь отвращения, потрясшую Джеффри. Его тошнило от одной мысли, что такая тварь приняла форму мужчины. Под мысленным ударом, произведенным Джеффри и его братьями, иллюзия разорвалась и разлетелась в клочья.

Ведьма сдалась и схватилась за метлу.

Однако Корделия оказалась быстрее, она вихрем взвилась в воздух и отрезала женщине путь к отступлению. Та чуть-чуть промедлила, и этого времени вполне хватило, чтобы мальчики схватили ее платье. Резко дернули вниз, и злодейка свалилась с метлы. Не выпуская ткань из рук, они расступились, платье порвалось, но ведьма приземлилась довольно мягко. От нее изливался целый поток гнева и страха, который быстро утих под действием успокаивающего прилива мыслей Гвен. Ведьма уснула. Все семейство принялось поспешно обшаривать ее мысли, и Род задал вопрос (не в словесной форме), откуда взялись музыкальные камни. Но перед тем, как ведьма лишилась сознания, они услышали только:

«…человек, который нигде…»

Корделия раздраженно посмотрела на спящую ведьму.

«Как это? Что она имела в виду?»

«Как может существовать человек нигде?» — спросил Джеффри.

«Ну, по крайней мере, где-то такой человек есть, — мысль Гвен подействовала на их воспламененное воображение, как ушат холодной воды. — Поищем в толпе».

Гэллоугласы оглянулись на обширную волнующуюся толпу молодежи.

«Сколько их здесь, мама?» — пришла растерянная мысль Грегори.

«Не менее нескольких тысяч», — ответила она, а Фесс — тоже мысленно — уточнил:

«Пять тысяч триста семьдесят один, Грегори».

«Кто-то из них должен знать человека, творящего из ведьмина мха! — настаивал Род. — Прислушайтесь к их мыслям, но оставайтесь вместе!»

И вся семья отважно принялась за дело. С полчаса они тщетно вслушивались в мысли. Наконец Грегори утомленно опустился на траву, а Гвен короткой мыслью созвала всех на совещание.

«Никто не знает», — озадаченно помыслил Магнус.

«Я уловил смутное изображение человека, разбрасывающего камни», — добавила усталая мысль Джеффри.

«Я тоже, — подхватила Корделия, — но никто не знает, где он живет».

«Только то, что он существует, — согласилась Гвен. — Как это возможно, супруг?»

«Собственно, это твоя область, — медленно проговорил Род, — но, по моему мнению, тут постгипнотическое внушение».

Гвен удивленно посмотрела на него.

«Ну, конечно! У тех немногих, кто его знал, воспоминания стерты из сознания!»

Магнус нахмурился.

«Да… это не так трудно сделать, нужно только повысить сопротивление нескольких синапсов…»

«Сама простота, — гнев заполнял мысли Гвен. — Этот человек хочет сохранить свое пребывание в тайне».

«Но почему?» — удивилась Корделия.

«Разгневанные крестьяне… — мысли Рода тоже не были спокойными. — Ну, хорошо, семья! Как можно найти человека, которого никто не помнит?»

Все молча задумались. Фесс ждал, и так как все молчали, он предложил:

«Память имеет целостную структуру. Сознательные воспоминания устранить нетрудно, но они обязательно дублируются в мозжечке».

Грегори резко поднял голову.

«Прекрасно, но как нам воспользоваться этим?»

«Это не так уж трудно, — Гвен выпрямилась, и в каждой линии ее тела читалась решимость. — Приведите мне кого-нибудь, у кого сохранились воспоминания о человеке нигде, мальчики».

Полчаса спустя они оставили крестьянского юношу отдыхать — он спокойно спал, положив голову наг пучок травы, — и направились к отдаленным холмам и ручью у их подножия.