Дэвид Дрейк - Повелитель Островов

Больше юному волшебнику пока похвастать было нечем. Дело пока даже не дошло до ритуального убийства саламандр, которых стражники отловили в лесу и сейчас держали в мешке, сделанном из туники одного из умерших моряков.

Вот уже несколько часов Шарина, невзирая на затяжной дождь, продолжала трудиться над длинным шестом, которому в конце концов предстояло стать мачтой на их челноке. Она старательно обстругивала дерево и почти не обращала внимания на теплые редкие капли, которые как-то терялись в атмосфере всепоглощающей сырости.

Ноннус, казалось, вообще не замечал погоды. Он весь был поглощен процессом шлифовки внутренней поверхности челнока, начерно выеденной огнем. Дальше полагаться на пламя было рискованно: слишком уж тонким стало днище лодки.

Таким образом, они трудились, не обращая внимания на погоду. Над отшельником эта категория бытия вообще была не властна, а девушка привыкла к работе у себя дома, на сельском постоялом дворе. Ее отец, Райз, отметал соображения комфорта как несущественные, если надо было делать дело.

Несколько Кровавых Орлов слонялись поблизости, ведя бессвязную беседу. Они откровенно скучали: ничего не происходило, тем не менее дежурство обязывало их торчать, по крайней мере, часть времени, под дождем, да еще при полном вооружении. В таких условиях даже Вейнер ходил с недовольной миной. Шарина уже уразумела, что солдатская служба, в опровержение героических романов, представляла собой в основном смесь скуки и неудобств.

Азера бросила взгляд в сторону Медера, корпевшего над своими заклинаниями, но не пошла в его сторону. На сей раз волшебник не счел возможным полностью спрятать свою магическую конструкцию — ему был нужен свет. Он лишь огородил с трех сторон жертвенный камень, поэтому охранники старательно отводили взгляд, чтоб не видеть действий колдуна.

Прокуратор направилась к Шарине, которая в этот момент обтесывала свой шест с помощью топорика.

— Что это вы здесь делаете? — Она уже не сдерживала раздражения и намеренно подошла гораздо ближе, чем понравилось бы любому работающему человеку.

— Ха—хе! — раздалось со стороны Ноннуса. Он не отвечал, более того — умышленно возвысил голос, подчеркивая свое независимое существование в мире высокопоставленных вельмож. — Ха—хо!

— Стараемся хоть чем-то заняться, — пояснила Шарина. Она приостановила работу и сладко потянулась. Продолжать обстругивать шест теперь, когда Азера стояла непосредственно за ее спиной, было бы ошибкой. Это могло повлечь новый взрыв недовольства. Не дай бог, еще отлетит щепка и поранит госпожу прокуратора, хотя, откровенно говоря, нож был не настолько острым, чтоб нанести кому бы то ни было серьезный вред. — Мы строим лодку.

— Пустая трата времени, — фыркнула Азера. Ее выводила из себя ситуация, в которой они оказались, и неспособность колдуна что-либо изменить. Но злиться на небеса глупо, а на Медера малоэффективно. Шарина же с отшельником вполне подходили для этой цели.

Девушке это было хорошо знакомо: точно так же предпочитала изливать свой гнев Лора. Хотя справедливости ради надо отметить, что чаще объектом ее нападок становился бедняга Райз, а не дети.

— Скорее! — крикнул Медер, обернувшись в страшном возбуждении. — Несите животных! Немедленно! Забери вас всех Сестра! Вы что, хотите заставить меня начинать все заново?

Солдаты, казалось, оцепенели. В то же время лицо Азеры разгладилось, на нем проявился живейший интерес. Она зашагала почти вприпрыжку к укрытию волшебника. На ходу она махала Вейнеру, чтоб он поспешил поднести мешок с жертвенными животными.

— Ха—хо! — Отшельник, как ни в чем не бывало, продолжал свою работу. — Ха—хи!

При всем своем недоверии к юному колдуну, Шарина обошла свой шест так, чтобы иметь возможность наблюдать за действиями Медера.

Тот вовсю распевал заклинания и жестикулировал своим атамом. Он очертил магический круг на земле вокруг золотого ожерелья. Когда колдун подал знак, Вейнер вспорол брюхо жертвенной саламандре, кровь и внутренности потоком хлынули на золотое украшение. Зрелище было не из приятных, но лицо старого солдата оставалось стол же невозмутимым, как гнейсовые скалы поблизости.

В это время Азера держала наготове еще одну саламандру — поменьше, с ярко-оранжевыми пятнами. Она морщилась от прикосновения к склизкой коже животного. По команде Медера прокуратор с размаху швырнула жертву в кипящий котел, где колдун варил какие-то порошки. Раздалось шипение и отчаянный визг несчастного животного. Шарина невольно поморщилась.

Воздух вокруг волшебника наполнился громким треском — таким, которое издает ломающееся пополам дерево. Над ожерельем появился и начал сгущаться красный туман. Вейнер в панике выскочил из постройки так быстро, что ударился головой о навес. Прокуратор тоже медленно отступала, не отрывая взгляда от закручивающегося в воронку красного свечения.

— Ноннус, — тихо позвала девушка.

Но отшельник уже и сам отложил рубанок. Он спрыгнул на землю и поднял правой рукой свой дротик. Рука сама нашла оружие, для этого ему не потребовалось даже беглого взгляда.

Светящийся туман застывал в нечто веретенообразное ростом пять футов от земли. Конструкция на глазах темнела, как кусок железа, вынутый из кузнечного горна, и оформлялась отдельными чертами: конечностями и треугольной головой. Шею создания охватывало туманное ожерелье.

Конечностей, против обыкновения, оказалось не четыре, а шесть. Две — сплюснутые на манер лопаточек или лезвий ножа; следующие две — подлиннее, вполне способные к манипуляциям с помощью пальцеобразных жгутиков. Последняя пара, с хитиновым покровом, служила ногами, достойными насекомого.

Создание не имело ничего общего с человеком, если пренебречь его вертикальной осанкой.

— Аркаи! — закричал Медер. Он выбрался из укрытия, радостно хлопая в ладоши. — Коренные жители Тегмы были тем, что «Рукопись» Кассариона называет аркаями!

Теперь Кровавые Орлы могли себе позволить поглазеть на результат трудов колдуна. Азера и Медер — оба разошлись в стороны, чтоб под разными углами рассмотреть неподвижный образ. Правда, реагировали они по-разному: если юный волшебник цвел улыбкой, то прокуратор озадаченно хмурилась.

— И как вы собираетесь… — начала она.

В этот момент магическое изображение начало расширяться. Какое-то время туман еще удерживался внутри формы, затем оболочка с громким хлопком лопнула, подобно мыльному пузырю. Розовое свечение разлилось по воздуху, продолжая распространяться вширь и постепенно бледнея при этом. Можно было различить едва заметную границу между туманом и окружающим воздухом.