Виктор Исьемини - Под знаменем Воробья

— Эй-эй-эй! — возмущенно застрекотал шут, — он же должен был быть живым!..

— Успел принять яд, — спокойно пояснил офицер, — мои оруженосцы схватили его за руки, ибо я предвидел нечто в этом роде. Но мерзавец был еще хитрее — комочек отравы висел у него на шее. На бечевке. Наверное та же самая пакость, от которой издох пес.

— Это очень скверно, — протянул Полгнома, — теперь не у кого узнать о таинственном мастере Койле и стоящих за ним больших персонах…

— Коклос, я все еще жду объяснений, — заявил Алекиан.

Все прочие гости хранили молчание, но и они несомненно ожидали пространного рассказа, который им все пояснит.

— Да что тут говорить, — махнул ручкой Коклос, — все же ясно. Лонойка наняли отравить тебя, братец. Но я…

Тут карлик напыжился, привстал на цыпочки и принял самую что ни на есть гордую позу.

— Я, милый братец, как всегда начеку. Я выследил злодеев, я видел, кто принес во дворец отраву. Я велел капитану схватить Лонойка… Капитан…

— Я, ваше высочество, — расправил усы гвардеец, — получив уведомление… То есть распоряжение мастера Полгнома, тут же отправился с несколькими верными людьми перехватить повара, когда тот наладится бежать из дворца. Вот… Пятнадцать империалов золотом было при нем… Да…

С этими словами бравый воин приблизился и положил на стол, рядом с отравленным пирогом, глухо звякнувший мешочек. И исподтишка взглянул на шута — очень внимательно и многозначительно. Конечно десять империалов капитан присвоил, как плату за участие в разыгранном карликом спектакле. А Коклос с запозданием понял, что смерть отравителя Лонойка скорее всего не была досадной промашкой гвардейцев — капитан «прикрывал тылы», как любил выражаться его предшественник, сэр Брудо ок-Икерн.

— Я… гм… — продолжил тем временем гвардеец, — гм… виноват, конечно… Следовало схватить повара живым и вытрясти из него подробности о заговоре… Но мои люди уже перекрыли ворота и по всем постоялым дворам ищут таинственного мастера Койла по приметам. Мастер Коклос хорошо описал негодяя.

«Никого они не найдут, — подумал шут, — а если найдут — так скорее всего прикончат. Единственное, чего я не учел, так это рвение, с которым капитан станет скрывать свою добычу… Тут и мне будет нужно поостеречься — как бы он не собрался позаботиться и обо мне…» Вслух же карлик произнес:

— Как видишь, братец, ты был на волосок от лютой смерти. И лишь мое мужество, мое самообладание и моя отвага… И моя доблесть спасли тебя! Ах да, еще моя мудрость, моя проницательность, моя внимательность, моя ловкость… Видите ли, ваше величество, — шут обернулся к королю Ройнрику Тогерскому, — мой сеньор, герцог Гонзорский, он же ровно дитя малое. Не хмурься, братец. И если бы не я… Ведь постоянно же… Не хмурься, говорю, братец — ты ведь сегодня словно заново родился! Да, ваше величество… Ровно дитя! Я его спасаю… Да, я еще забыл о моей стойкости, моей выдержке, моей скромности (я ведь скромный герой!)… я от него беды отвожу — а награды где? Ровно дитя!

Коклос подбоченился и с гордостью обвел взглядом гостей. Алекиан все еще молча глядел исподлобья. Затем наконец изрек:

— Коклос…

— Милый Коклос, — встала рядом с мужем герцогиня Санелана, — подойди.

Крошечный шут, надувая щеки и нарочито печатая шаг, медленно обогнул длинный стол и приблизился к чете хозяев. И тут… герцогиня опустилась перед шутом на колени и, обняв его, крепко поцеловала в губы.

— Милый Коклос, — торжественно произнесла Санелана, — прости нас с Алекианом, если мы мало ценили твое мужество, твое самообладание и отвагу, твою доблесть, мудрость, проницательность, внимательность, ловкость, стойкость…

— Еще выдержка и скромность, — напомнил Коклос, — ну и я забыл упомянуть о моем добросердечии… Ибо не кто иной, как я, сделал возможным ваш брак с братцем, ваша светлость!

— К тому же у тебя хорошая память, — буркнул герцог Гонзорский.

— Сегодня, милый Коклос, — проворковала, Санелана, жмурясь и поднимаясь с колен, — тебе сойдут с рук любые выходки. И это даже хорошо, что ты напомнил о своих заслугах. И отныне, что до твоих качеств, у меня тоже будет хорошая память — обещаю.

Эти слова герцогиня сопроводила какой-то странной улыбкой. «А не перегнул ли я палку?» — забеспокоился шут. Впрочем, было уже поздно — ведь так?

ГЛАВА 28

Всему хорошему рано или поздно приходит конец — у лучников Керта истощился запас стрел. Мало-помалу они начали прекращать стрельбу и — один за другим — попрятав луки, потянулись туда, где замерли друг против друга их товарищи и авангард ленотских наемников.

Солдаты Керта и Ингви стояли, сбившись в плотный строй у того места, где коса выходила к берегу. Метрах в двадцати от них, в воде и грязи, среди чадящих обугленных стеблей копошились перепачканные люди из отряда Рориха и их союзники… Сам капитан Рорих бесформенной глыбой распростерся у берега, на который так и не смог вывести свой отряд. После его гибели схватка угасла. Наемники Ленотского принца не боялись нападения с берега — ведь ясно было, что с суши в грязь лезть никому неохота. Поэтому они спокойно совершали какие-то передвижения. Те, у кого были большие щиты, выстривались цепочками, чтобы защитить товарищей от обстрела с берега, несколько человек в свою очередь достали луки и даже выпустили пару стрел — без всякого успеха, ибо берег был погружен во тьму. Раненных бойцов из отряда Рориха отправили назад, их сменили солдаты других отрядов. Ну и конечно вражеские капитаны сейчас совещались, пытаясь отыскать выход из ловушки…

На востоке верхушки дюн уже слегка проступили на фоне начавшего сереть неба — до рассвета оставалось немного, десантные барки догорали… Ингви снова спросил:

— Ну как, капитан? У нас все еще неплохо получается?

— Да… Пока держимся, — отозвался Керт, затем кивнул в сторону солдат противника, которые все время передвигались, брякая металлом в полумраке, — они ждут, пока у моих людей выйдут все стрелы. А сами тем временем перестраиваются. Меняются местами. Тех, кто уже дрался, сменят лучшие бойцы из всех отрядов.

Сзади протолкался Филька:

— Эй, капитан, как тебе мой фейерверк?

— Дурак, — отозвался Ингви, — я тебе что велел?

— А что? — не смутился эльф, — я их здорово пуганул, разве не так?

— «Пуганул?» Да они теперь не смогут отсюда убраться! Ты им отрезал путь к отходу и они станут драться насмерть! Теперь-то все и начнется по-настоящему…

— Да… — промямлил Кендаг.

На более серьезные комментарии смелости у лорда не хватило. Он сознавал, что провинился, пропустив предназначенный демону удар. Зато Ннаонна поглядывала вокруг с гордостью и вызовом. Уж сегодня-то она проявила себя во всей красе! Сегодня она показала, на что способна! Даже Ингви теперь не гнал ее из первого ряда…