Катарина Керр - Чары дракона

– Так ты считаешь капитана приличным человеком?

– Да. А ты нет?

– Не уверена. Вот уже несколько месяцев я почти каждый день провожу с ним какое-то время, и до сих пор чувствую, что едва его знаю. В солнечные дни, когда мы с Роддой выходим на прогулку, капитан идёт с нами, но, знаешь ли, он редко когда произносит два слова, если только у него нет для меня информации о моем сыне. А иногда, когда мы покидаем женскую половину, он просто появляется, чтобы проверить, все ли с нами в порядке. Каллин двигается так неслышно для крупного мужчины, что может по-настоящему испугать, если ты его не ждёшь.

– В это я отлично верю. А что о нем думает ребёнок?

– А тут совсем другое дело. Могу сказать: Родда не показывает характер, когда капитан находится рядом. Она начинает суетиться, но стоит ему сурово посмотреть на неё, как девочка опять становится тихой и послушной. И тем не менее она никогда не возражает против его прогулок с нами.

– Ну, он же вырастил свою дочь. Его жена умерла очень молодой. По крайней мере, так я слышала.

– В самом деле? Вот это сюрприз! Совсем не считала его таким человеком. А девушка сейчас замужем?

– Именно дочь Каллина и отправилась за молодым Родри.

– О! Я и этого не знала.

– Это так. Не представляю, как справляется бедняжка, разъезжая по всему королевству.

– Это ужасно. Однако надеюсь, король вскоре найдёт парня. Нашу бедную леди Ловиан гложет беспокойство.

– Ещё бы. Родри всегда был испорченным маленьким зверьком, если хочешь знать моё мнение. Ты только посмотри на него: вначале совратил мать Родды, а затем и бедную Джилл! Но если по правде, то я предпочла бы видеть в кресле гвербрета его, а не кого-то там неизвестного, кто не имеет права там сидеть, какого-нибудь чужака – даже не Майлвада. Здесь, в Аберуине, до меня старшей поварихой была моя мать, а до неё – её мать, и мы всегда служили Майлвадам. Я не хочу, чтобы сюда пришёл какой-то другой клан. А что если они скупые или у них ужасный нрав? С этими благородными господами никогда не знаешь заранее.

Примерно час спустя Невин появился в дверях кухни с Роддой и капитаном.

– Мне нужно идти к тьерине, Тевва, – сказал старик. – Но Родда ещё не готова отправиться спать.

– Тогда мы ещё немного погуляем. Как я вижу, наш телохранитель пришёл с вами.

Каллин уныло улыбнулся ей. Она удивилась себе, поняв, какую роль сыграли слова поварихи. Каким-то образом новость о том, что у капитана есть дочь, сделала его больше похожим на человека. «А что я думала о нем раньше? – раздражённо спросила она себя. – Что он злой дух из ада?»

По пути в сад они нашли четырехлетнего сына конюшего, кожаный мяч, а также пару изогнутых палок, которыми дети иногда гоняли мячик. Пока Родда с мальчиком носились по лужайке, Тевилла с Каллином сидели на низкой кирпичной стене и наблюдали за ними. Хотя в это время года лужайка все ещё оставалась зеленой, выглядела она уныло, и травы было немного. От западного ветра Тевилла дрожала под шерстяным плащом. С юга неслись тёмные тучи, собирающиеся на горизонте.

– Садовник сказал мне, что у нас сегодня ночью сильно подморозит, – заметила Тевилла. – Так он думает. Может быть, даже пойдёт снег. Он говорит, что все признаки свидетельствуют об этом.

– Правда? Это будет чертовски неприятно. – Внезапно Каллин рассмеялся. – Ты только послушай меня! Я сделался мягким и изнеженным, когда стал снова жить на побережье. Несколько снежинок, которые тут у нас выпадают, – это ничто в месте, подобном Кергонни.

– Я слышала о тамошних зимах. Ты в самом деле везде побывал перед тем, как пойти на службу к тьерине?

– Побродяжил немного.

Внезапно Каллин снова замолчал, пустым взглядом глядя через лужайку. Казалось, его глаза видят что-то совсем другое.

– Я тебя оскорбила? Прости меня.

– Что? – капитан повернулся, и его губы искривились – эта гримаса заменяла у него улыбку. – Нет, не оскорбила. Я просто вспоминал долгую дорогу и очень радовался, что я с неё сошёл.

– Понятно. Наверное, теперь ты волнуешься о Джилл.

– Я волнуюсь с того самого проклятого дня, когда она села на коня и уехала вместе с нашим молодым господином, но что я мог поделать? Она всегда была слишком упрямой, и я не мог с ней справиться. – На этот раз он улыбнулся по-настоящему. – Знаешь, что обычно говорила моя жена? Джилл упрямее меня, и в два раза опаснее для окружающих, когда чего-то хочет.

Они вместе рассмеялись, но Тевилла внезапно почувствовала грусть, подумав о своём давно умершем муже. В такие минуты ей казалось странным, что в тридцать лет, когда женщины уже размышляют о подборе жениха для старшей дочери, у неё никого нет, кроме сына, а он уехал от неё в мужской мир в составе боевого отряда. Давно, когда Тевилла была хорошенькой дочерью мельника, жизнь вроде бы предлагала ей гораздо больше, чем те жалкие куски, которые она наконец ей бросила.

– Что-то не так? – резко спросил Каллин.

– О, просто задумалась о муже.

– Кстати, от чего он умер? Если я могу тебя об этом спросить…

– Заражение крови. Он наступил на гвоздь в конюшне, и даже Невин не смог его спасти.

– Моя жена умерла от лихорадки. Я был на войне, далеко от неё, и даже не мог быть рядом, когда она умирала.

Старая боль в его голосе была подобно шраму у него на лице, зажившему, но недвусмысленному напоминанию о ране. Тевилла накрыла его руку своей.

– Мне очень жаль.

– Мне тоже было очень жаль.

И именно тогда, как и следовало ожидать, сын конюшего упал лицом вниз и разревелся. К тому времени, как Тевилла его успокоила, сильно похолодало, и все они пошли в дом. Хотя снег так и не пошёл, дождь все лил и лил и они несколько дней не ходили с капитаном на прогулку.

Скорее по традиции, чем необходимости дан Аберуин каждый вечер выставлял стражу, состоявшую из четырех смен по два человека в каждой у запертых ворот, и четырех смен по дюжине человек наверху у бойниц. Однако эти верные люди удивились бы, если бы узнали о другой страже, странной страже, в то же время выставлявшейся в покоях в башне, которые Невин делил с Элейно. Каждый день на закате, когда прилив стихии Воды начинал течь в астрале, и в полночь, когда он уступал место стихии Земли, и снова на рассвете, когда Эфир быстро разрастался и развивался, два мастера двеомера создавали магическую сферу из голубого света вокруг всего дана и запечатывали её печатями в форме горящих пентаграмм. В дневное время они могли отдыхать, потому что приливы стихий Огня и Воздуха являются такими враждебными и неблагоприятными для чёрного двеомера, что далее самые большие Мастера редко противятся им. Всю осень их защита продержалась, но даже теперь, когда по-настоящему пришла зима, Невин не видел причины ослаблять её.