Катарина Керр - Чары дракона

– Ловиан всегда была так добра, – заметила Водда, когда подали зажаренную заднюю часть кабаньей туши. – Думаю, это было самое худшее, – её доброта.

– В особенности после того, как мама умерла, – Амма взяла нож с длинным лезвием и подняла его остриём вверх. – Мне резать?

Когда остальная часть кабана появилась на столе у мужчин, камерарий нарезал несколько кусков, разнёс гостям, затем отправился назад, чтобы сесть во главе своего стола для рождённых благородными слуг, установленного на некотором удалении. Мужчины за столом лорда Даррила вкушали с мрачным видом, едва ощущая вкус еды, но продолжали говорить.

– Дело в том, что мы никогда не соберём достаточно всадников, чтобы взять Аберуин, – высказал своё мнение Даррил. – На севере недостаточно ни людей, ни лошадей.

– Если дело дойдёт до войны, – вставил Талис. Даже он сам слышал, как нервно прозвучали его слова.

– Ну, конечно, если , – Даррил улыбнулся ему и вытер усы тыльной стороной ладони. – В чем дело, Тал? Именно ты заварил эту кашу. Ты выгнал оленя из логова. А теперь, когда началась охота, беспокоишься?

– Я никогда не думал, что мы будем вооружать толпу проклятых крестьян, чтобы они сражались за нас, – Талис посмотрел на Алиана с убийственным выражением, а тот в ответ посмотрел пустыми глазами. – Мне это не нравится.

– Господа, – Алиан встал, его тёмная кожа отливала синим в свете пылающего камина. – Я – только один из слуг клана Медведя, а не один из господ благородного происхождения. Позвольте мне оставить вас, чтобы вы обсудили этот вопрос между собой.

Даррил поколебался, затем подозвал слугу и велел ему перенести деревянный поднос, с которого ели жареное мясо, и кубок бардекианца на стол камерария.

– Доволен, Талис? – спросил Гваррик, слегка пошмыгивая носом. Он был сильно простужен, его бледно-серые глаза слезились, а длинный нос, похожий на нос кролика, постоянно тёк.

– Дарро, я не хотел оскорбить твоего человека. Но я сказал то, что хотел сказать. Да, мне не нравится идея вооружать пиками толпу непонятно кого и обучать их сражаться, как проклятые островитяне.

– У нас, по-твоему, есть какая-нибудь иная надежда победить? Тебе не очень-то повезло, когда ты пытался найти нам союзников на юге.

– Правильно, но ещё рано, рано. После того, как наступит осень и в Аберуине не окажется гвербрета, к нам придут люди.

– Может и так, – Гваррик чихнул. – Но послушай, Тал, не надо так огорчаться. Если я – единственный серьёзный кандидат, то, вероятно, Совет Выборщиков решит вопрос тихо и мирно.

– У Совета есть право отклонить твою кандидатуру и признать других претендентов.

– А ты, в таком случае, примешь решение Совета? – рявкнул Даррил. – Даже если оно будет направлено против нас?

– Приму, и посоветую тебе, друг мой, сделать то же самое. Я знаю, как много значит для тебя получить ту территорию, но…

– Гвербреты держат её несправедливо! – Даррил стукнул кулаком по столу, от чего кубки подпрыгнули.

– И держат уже сотни лет, – заметил Талис. – Поэтому, если они продержат её ещё какое-то время, то это не повредит чести твоего клана.

– В самом деле? Не слышал, чтобы ты проявлял такую же разумность относительно дана Бруддлина.

Талис почувствовал, как краснеет, но сумел удержать себя в руках.

– Я намерен принять решение Совета, даже если из-за этого потеряю то, что должно стать моим по праву.

– И все из-за моих пикинёров, да?

Вместо ответа Талис резко выдохнул и сделал большой глоток вина из кубка, чтобы успокоиться. Гваррик громко высморкался в большой платок.

– Не понимаю, почему мы так ужасно спорим, – признался потенциальный гвербрет. – Кажется, злоба нашла на нас внезапно, как этот проклятый насморк.

– Ты прав, – признал Талис. – Мои извинения, Дарро. В последнее время я бешусь, как кошка рядом с костром из веток жёлтой горной сосны.

– И я, – слегка нахмурившись, Даррил призадумался. – Я также прошу прощения у тебя, Тал.

– Нет смысла спорить о найме жокея, пока мы не уверены в том, что забег состоится, – продолжал Гваррик – Я знаю: вы оба хотите видеть меня в кресле гвербрета, и моя жена в последние дни говорит только об этом, но я не уверен в том, что Родри Майлвад мёртв.

– Он несомненно мёртв, – произнёс Даррил со спокойной уверенностью и его взгляд переметнулся, на другой стол, туда, где Алиан шутил с бардом. – Перед тем, как уехать из Бардека, Алиан разузнал любопытные вещи. Родри оскорбил какого-то могущественного человека на островах, а у них там есть способы убирать людей, которые их оскорбляют. Насколько я понял, там работает некая гильдия, которой за это платят.

– Кровавые варвары, – пробормотал Талис.

– Может и так, но временами это полезно, – заметил Даррил. – В любом случае смерть Родри – причина, в первую очередь побудившая Алиана приехать сюда. История о том, что случилось с Майлвадом, – предмет сплетён на его острове. Когда враги Алиана выслали Алиана, он отправился в Аберуин, поскольку решил, что там найдётся лорд или даже несколько лордов, которым потребуются услуги опытного военного. В Аберуине у него оставались старые связи, и один из купцов представил его мне, оказав услугу нам обоим.

– Опытный военный! Люди, рождённые простолюдинами, липнут к благородным, как мухи, и ты называешь это правильным?

– Попридержите языки! – в голосе Гваррика прозвучала властная резкость приказа. – В любом случае несколько месяцев ничего не произойдёт. Независимо от того, мёртв Родри или жив, король постановил, что у него есть один год и один день, чтобы востребовать своё наследство, и до тех пор Совет далее не имеет права начинать совещания.

– И он имел наглость – я имею в виду короля, – вмешаться в дела Совета! – глаза Даррила потемнели. – Этот Договор заключили сотни лет назад, и в нем говорится, что королю лучше держать свои загребущие руки подальше от дел Совета. И эта наглость повсюду! Сколько законов подстраивается под мерзких Майлвадов! Король всегда им благоволил.

Хотя Талис не мог вспомнить ничего подобного за последние девяносто с лишним лет, он предпочёл промолчать. Когда Даррил начинает размышлять о древних обидах, нанесённых его клану, на него не действуют разумные доводы. Этим вечером, пока они молча пили вместе, Талис почувствовал, как некрасивая правда проталкивается в его разум. Когда он носился по округе, выведывая о том, какие чувства тамошний люд испытывает к Майлвадам, – просто потому, что пришёл в ярость от разделения дана Бруддлин, – то поднял гораздо больше пыли, чем намеревался. Достаточно, возможно, чтобы все они задохнулись. Эта правда ему очень не нравилась.