Олаф Бьорн Локнит - Львиный престол

— Книги в печки одни варвары кидают, — назидательно сообщил стигиец. — А исследование это сделано специально для начинающих лекарей. Чтобы знали, как человек внутри устроен. Понял?

— Да не сказал бы, — протянул я. — Тотлант, а Конан с остальными уже, считай, три колокола назад ушли… Что-то нету их долго. Вдруг с ними случилось чего?

— Все будет хорошо, — поморщился колдун. — Послушай, не мог бы ты мне не мешать? Господин Робер принес том по практической магии, принятой в митраистских храмах и я нашел несколько новых заклинаний. Будешь отвлекать — что-нибудь напутаю.

— Ну, извини, — смутился я, забрал книжку с разрезанными вдоль и поперек людьми и отошел к окну.

Окна комнат, отведенных нам господином Ди Монтобье, частью выходят на площадь, частью в переулок. Я сейчас на площадь смотрю. Ту самую, с памятником. Видите, начищенные стати короля на солнце сверкают? Ну и шутки у этих вагантов!

День сегодня хороший. Пускай и холодно, а небо голубое. От реки ветром потягивает…

Стук в дверь раздался. Я оглянулся, и Тотлант мигом голову поднял. Ничего особенного — это месьор Робер пришел. Волосы, как всегда, встрепаны, глаза красные, будто у кролика, рукава в чернилах выпачканы. И пивом от него за лигу несет. Настоящий вагант, как Тотлант утверждает.

— Где мой атлас по анатомии? — не здороваясь, закричал Робер. — Мне завтра перед мэтром Каротисом отвечать устройство дыхательных органов! Рыжий, ты не его, случайно, в руках держишь? Отдай, все равно читать не умеешь!

— Вот и неправда, — обиделся я. — Я по-немедийски немножко читаю. Медленно, конечно, но все-таки…

— У тебя еще все впереди, — хмыкнул господин Ди Монтобье. Хотя какой он, спрашивается, «господин»? — Вот многоученый шемит Хаим тебя поднатаскает — и можешь поступать к нам, на лекарский факультет.

Робер «Хаимом» Тотланта кличет. Граф Мораддин настрого запретил истинные имена чужим людям открывать. Однако ваганты знают, что Конан, например, Конан и есть, а вовсе не какой-то кузнец из приграничного городка. И уж, конечно, не мой батюшка. Помнится, я, когда узнал, что придется побыть сыном короля, едва со страху не помер. Где ж такое видано — набиваться в родичи правителю? Добро бы в кровники, а просто так, на словах? Нехорошо…

Хотя, как Мораддин утверждает, мы с Конаном чем-то похожи. Только он темноволосый, а я светлый.

— Господа, что ж вы с утра в душном помещении сиднем сидите? — воззвал тут Робер и едва не насильно выхватил книжку у сразу помрачневшего Тотланта. — Вы, наверное, и не завтракали еще?

— Нет, отчего же, — возразил стигиец. — После девятого колокола из корчмы принесли еду.

— После девятого! — воскликнул хозяин нашего жилища. — А сейчас второй послеполуденный! Вы, наверное, голодны! Мэтр Астродиус в своем трактате неоднократно указывал — питаться нужно регулярно, обязательно горячим и недосоленным. Идемте!

— Куда? — всполошился Тотлант. — Нам необходимо дождаться друзей. Конан, то есть э-э… месьор Рутгер Хори и остальные господа ушли по делам.

— Как ушли, так и придут, — невозмутимо ответствовал Робер. — Собирайтесь, я вас угощу. В трактире «Три луны» сегодня подают отличную телятину с чесноком и гвоздикой.

Я почувствовал, как заурчало в желудке. Батюшка всегда говорил, что такого детину, как я, проще убить, чем прокормить. Прадед-асир, мол, тоже был не дурак пожрать. А я ростом высок, на здоровье и силу особо не жалуюсь. Поэтому всегда есть хочу.

— Пойдем? — я вопросительно глянул на Тотланта. — Если человек приглашает, нехорошо отказываться.

— А-а… — Тотлант сморщился, махнул рукой и встал, оправив тунику. Потом добавил визгливым шемитским голоском: — Таки с вами, молодые люди, связываться — себе дороже. Идемте, обжоры.

Я набросил суконную куртку, натянул сапоги и на всякий случай сунул за пазуху кинжал. Мало ли что случится? Вон давеча Халька схватили, а я и слова сказать не мог. С голыми руками против мечей не попрешь. Конан потом ругался, всякую хулу на меня возводил. Говорил: «Я в твои годы!.. Ну и что — пять человек, пять человек!.. Отобрал клинок и вперед!..» Конану хорошо рассуждать, он, по-моему, всю жизнь только и делал, что сражался с кем-нибудь. А я на мечах драться-то не умею. В кузне работать могу, охотиться, шкуры выделывать. Зачем мне эти острые железки?

Словом, пошли мы в трактир. Впереди Робер бежал, руками размахивая, за ним Тотлант шествовал, а я вслед. Я сначала думал — господин вагант нас в ближний кабак поведет, но ошибся. Вышли мы за ворота Логиума, полупьяную стражу миновав, и отправились вниз по улице. Тотлант поначалу ворчал. Не нравилось ему, что мы Обитель Мудрости покинули. Потом к уличной суете присматриваться начал — волшебник прежде в Тарантии не бывал. Все ему интересно. На книжные лавки заглядывался, большой храм Митры с интересом осмотрел. Такой громадный домина, аж жуть берет. С круглой крышей-луковицей, изображением солнца на шпиле и высокими колоннами. Стигиец заметил, что нужно потом в храм заглянуть будет. Здесь, мол, Валамир, сын Гонтрана жрецом служит. Известный волшебник.

Перешли мост через реку Хорот. Замок королевский у нас по правую руку оказался. Я было понадеялся, что по дороге Конана и Веллана с Мораддином встретим. Но тут Робер свернул на улицу с темными трехэтажными домами (он объяснил, что называется этот проезд улицей Гвардейцев) и зашагал к самому красивому зданию на углу. Надпись на вывеске я не понял, однако мне понравились три золотых полумесяца с чеканкой, укрепленных на фасаде.

Прежде, чем мы дошли до дверей трактира, случилось увидеть обычное городское непотребство. Какие-то люди в простой одежде с криками и гиканьем кидались камнями в окна лавки. Потом убежали, когда стража заявилась.

— Это дом офирского ювелира, — пояснил Робер, указывая рукой на разбитые витражи. — Теперь в городе офирцев очень не любят.

— Какая неприятность, — вздохнул Тотлант. — Подданные Амальрика всегда были мирными и работящими людьми. Не пойму, чем Офир не понравился оборотню, сидящему на троне Аквилонии?

— Ты оборотней не обижай, — насупился я. — Во дворце никакой не оборотень, а нежить. Всеми кишками чую. А от Веллана ты хоть раз в жизни плохое слово слышал?

— Нет, — покачал головой Тотлант. — А если и слышал, то по делу.

Я так подумал: если самозванец, занявший место Конана, хочет воевать с офрицами, то пускай направляет свой гнев не на добрых торговцев, а на армию короля Ианты. Что плохого двойнику купец-ювелир сделал? И ведь стража тарантийская вовсе не погналась за громилами, как положено во всех странах. Постояли, в затылках почесали и дальше отправились. Это я точно заметил.