Елизавета Дворецкая - Чары колдуньи

Наконец двор почти опустел, остались только свои кмети и челядь. Тиун и Кудеря так и стояли возле двери жилой избы.

— И чтоб ни слова никому! — грозно бросил им Аскольд, заходя внутрь.

Баба тут же мелко закивала, однако в глазах ее виднелась уверенность: это не поможет.

На княжьем дворе наступила тишина, но киевские горы забурлили. Мгновенно разнесся слух: князь продал княгиню! Отдал Мстиславу деревлянскому! А все потому, что она заступалась за народ и богов! Недаром князь не хотел приносить жертву Перуну, а она принесла! Она спасла войско! Позволила сыновьям и мужьям вернуться живыми, вымолила их у Перуна и Марены! А князь за то невзлюбил ее! А теперь она в плену! Будто Леля у Кощея…

Народ был напуган не меньше, чем в памятную ночь, когда якобы напали деревлянские оборотни, чтобы унести из плена княжича Борислава. Но нынешняя потеря была гораздо страшнее. Князя вслух обвиняли в том, что он отдал врагу Огнедеву и тем обрек все племя на гóре — без нее, своей любимицы, боги не дадут удачи. Все разом вспомнили, как неудачлив их князь был ранее: и дети у него не жили, и жены умирали, и неурожаи выпадали один за другим, и от окольных племен обиды терпели…

— Она и хлеб нам принесла, и деточек родила князю! — толковали бабы, собираясь кучками. — Без нее все пропадем, без матушки нашей!

— Что делать? Как ее воротить?

— На деревлян идти!

— А кто поведет? Князь не хочет!

— Князь с ними заодно!

— Погибели нашей желает!

Спускались сумерки, разгоняя народ по домам. Но едва ли кто мог уснуть спокойно: впервые за много лет киевляне ложились с чувством, что у них нет князя. Оказавшись как бы заодно с деревлянами, он сделался в глазах полян первым врагом. Старейшина расходилась позже всех, и еще было неизвестно, что решили нарочитые мужи. Но общее настроение было таково, что крикни кто-нибудь: «Прочь Аскольда!» — и народ кинулся бы громить княжий двор.

Вот и выходило, что хоть князь Мстислав не выиграл битву с полянами, он малой кровью добился почти того же самого, что могла бы дать ему самая решительная победа.

Глава 8

Спал князь Аскольд глубоко, будто провалился в черную яму, и лишь мелькали отрывочные видения: широкое поле в сумерках, то ли снегом засыпанное, то ли еще чем-то серым… и только вдали полыхал огонь, как густая цепь костров, разложенных вдоль всего виднокрая… Просыпаться было тяжело, и он дольше обычного не выходил из дома, но понимал, что выйти надо — уж больно тихо снаружи, не к добру…

— Княже! — В истобку из сеней заглянул кметь. — Там на Подоле купцы смолянские. Говорят, русь уже в Любичевске!

— Что? — Аскольд так и подскочил, с усилием стряхивая сонливость.

Любичевск, один из трех стольных городов Саваряни, располагался выше по Днепру, и пути оттуда вниз по течению было два-три дня.

Торопливо одеваясь, князь лихорадочно соображал. Если те купцы видели русь в Любичевске и эти три дня сами потратили на дорогу сюда… то русь может быть уже на пороге! Уже на пристани! Или до купцов лишь доходили слухи об их приближении? Или русь собиралась в Любичевске задержаться? Что там произошло? Была битва или князь Ехсар тоже оказался предателем? А если битва состоялась, то чем кончилась? Но если купцы сумели уйти невредимыми и увезти товары, значит, все пока не так страшно. Да, но сумели или…

Последнее он додумывал уже на бегу, прыжками спускаясь по крутой тропе с вершины горы к Подолу, к пристаням. На ходу задал кметю несколько отрывистых вопросов, и тот ответил только то, что успел узнать: у купцов дружина человек сорок, товар какой-то привезли, нет, сами вроде не побитые и не ограбленные. Видели они русь в Любичевске или только слышали о ее приближении, он сам не успел узнать, поскольку торопился известить князя о важных новостях.

Следуя за кметем, Аскольд почти бегом пробежал весь путь и только на пристани взял себя в руки — не годится ему, киевскому князю, бегать, будто отроку, ради каких-то смолянских купцов!

Народу на Подоле было мало — напуганные слухами о руси, кривичах и деревлянах, торговые люди разъехались, спасая товар от разграбления теми ли, этими ли… Но, привлеченные слухами о новостях, киевляне понемногу собирались, кто-то даже подходил к приехавшим и задавал вопросы, однако при виде Аскольда все отшатнулись. Краем глаза князь заметил неприязненные, какие-то отчужденные взгляды, но ему сейчас было не до того.

— Вон они, княже! — Тяжело дыша, кметь показал на несколько крупных лодей.

Ну да, если купцы смолянские, значит, из верхнего Днепра шли прямой дорогой, без волоков.

Приглаживая волосы, оправляя плащ и шапку, Аскольд подошел. Подумал даже, что надо было не бежать сюда, а звать гостей к себе, но уж слишком важны эти новости, нет сил терпеть.

Возле лодьи уже стоял Сбыня, его мытник, обсуждая что-то с хозяином, пузатым, приземистым мужиком лет пятидесяти. Судя по светлым волосам и железному «молоточку Тора» на шее, это был варяг родом из свеев. По-словенски он говорил хорошо, только слова произносил чуть-чуть иначе, как многие варяги, что подолгу живут и торгуют в землях словенских племен.

— Это что за город? — первым делом обратился он к Сбыне, который поспешил к нему, едва завидя на воде большие лодьи, груженные множеством мешков. Гости не пустые пришли, с них есть что взять.

— Хе! Это Киев-город! — с гордостью ответил Сбыня. — А ты и не знаешь, куда прибыл?

— Киев? Кенугард? Я почему-то думал, что он несколько больше. — Варяг с любопытством оглядел несколько высоких крутых гор, белеющие на их вершинах и кое-где на склонах пятна мазаных изб. — А здесь где же город? Я его не вижу. Любой вик в эту пору гораздо больше, чем это. — Он пренебрежительно кивнул на несколько клетей и избушек, разбросанных по пространству Подола. — А столько разговоров, что можно подумать, будто Киев больше, чем Бьёрко и Хейдабьюр, вместе взятые!

— Ну и ехал бы к себе в Хе… дабор! — обиделся Сбыня. — Вон там город! — Он для доходчивости показал пальцем на Гору, где за большими деревьями на склонах построек почти и не видно было, только в двух местах сквозь растительность проглядывал частокол на валу, окружавшем вершину. — Там и князь живет. А я — князев мытник. Давай, показывай товар. Что привез?

— Вон там? А кто тут князь? — не отставал варяг.

— Аскольд сын Дира.

— Аскольд… Дир? Их тут сразу двое? Они братья?

— Один у нас князь, глупая твоя голова! Аскольд, а отец его был Дир, а еще его звали князь Улеб. Из руси был. Ты откуда такой выискался, невежда?

— Я из Свинеческа. Наши люди ездили сюда, но я никогда еще тут не бывал.