Осада - Трой Деннинг

торжественную клятву. Учитывая, каким навязчивым сплетником был Манинест, она подозревала, что ее тайна имела примерно равные шансы тайной не остаться.

— Ты здесь только для того, чтобы шпионить за мной, или лорду Дуирсару что-то нужно?

Манинест взъерошил крылья и спросил о местонахождении Хелбена.

— Ты пробовал созерцательную? — спросила она.

Птица чирикнула в знак благодарности и вылетела за дверь, затем вернулась в комнату и прощебетала предложение привести других ваасанцев и присоединиться к ним там. Речь Манинеста была торопливой и стремительной, как будто он только что вспомнил о важности своего поручения.

— Очень хорошо, — сказала она. — Мы будем там через минуту.

Она разбудила Дексона и велела ему привести остальных, затем накинула халат и спустилась в старую отцовскую созерцательную, служившую Хелбену кабинетом и магической лабораторией. К тому времени, как она прибыла, архимаг допрашивал Манинеста на писклявом языке, слишком быстром для Кейи. Его боевой плащ был распахнут на столе, и Хелбен яростно запихивал драгоценные порошки, шарики серы, стеклянные цилиндры и другие компоненты заклинаний в его составные карманы.

Архимаг даже не поднял глаз, когда Кейя вошла в комнату.

— Лорд Дуирсар призывает город к оружию — сказал Хелбен. — Фаэриммы собираются за пределами мифала.

Манинест наклонил голову в сторону Кейи и что-то чирикнул слишком быстро, чтобы она могла уследить.

— Помедленнее, птичка! — предупредила она. — Мастер Колбатин что?

— Говорит, что ты вольна сражаться в моей роте, если у меня найдется для тебя место, — перевел Хелбен. — Добро пожаловать.

Манинест добавил еще одну серию писков, на этот раз достаточно

медленных, чтобы Кейя поняла, что Долгая Стража собирается для битвы на лугу за Ливрейными Воротами.

— Значит, я свободна в выборе? — спросила Кейя.

Манинест чирикнул подтверждение и взлетел, кружа к окну и щебеча обо всех других сообщениях, которые он должен был доставить. Кейя произнесла командное слово, чтобы открыть стекло, затем сказала:

— Я принесу свои доспехи и оружие.

— Хорошо, — сказал Хелбен. — Мы соберемся в фойе. Я хочу сохранить свою магию телепортации для битвы.

— Битвы? — эхом отозвался Дексон, ведя Кула и Берлена в комнату. — Какой битвы?

— Фаэриммы собираются…— Это было все, что сказала Кейя, прежде чем ваасанцы повернулись и побежали к своим доспехам.

Она вернулась и надела свои собственные доспехи, из прекрасной эвересканской кольчуги и волшебного шлема своего отца, затем собрала оружие и бросилась вниз в фойе. Хелбен и трое людей уже ждали, глядя через дверь на огромные полосы магического света, уже вспыхивающие на поверхности мифала. Пока они смотрели, золотые метеоры дождем посыпались в Винную Долину, когда мифал активировал свою самую свирепую, и самую известную защиту.

— Атака фаэриммов только усилилась. О чем думают Старейшины Холмов? — прорычал Дексон. — Держу пари на свою щитовую руку, что дождь магических стрел — это то, что нужно шипастым.

— Мифал – это живое существо, — объяснила Кейя. — Старейшины Холмов лучше любого из нас знают, что фаэриммы пытаются осушить его, но никто не может помешать ему защитить себя или Эвереску.

— И это еще одна причина, по которой нам следует поторопиться. — Хелбен шагнул в дверь и, продолжая говорить через плечо, повел их вниз головой по внешней стороне башни. — Их успех не бесспорен, но очень возможен. Чем больше мы убьем, и чем быстрее, тем больше шансов у мифала удержаться.

— Мы атакуем? — ахнул Дексон в нескольких футах над Кейей и позади нее.

— Да, именно это я и намерен рекомендовать лорду Дуирсару — сказал Хелбен. Он добрался до подножия башни и спрыгнул со стены на Звездный Луг, затем повернулся лицом к Дексону.

— Если только ты не знаешь лучшего способа убить фаэримма.

Дексон нахмурился, затем развернулся и спрыгнул на землю рядом с Хелбеном. Вооруженные и закованные в доспехи эльфы проносились мимо со всех сторон, спускаясь к перекрестку троп у пруда Славы Рассвета и продолжая оттуда к назначенным им местам сбора.

— Я думал о Кейе, — сказал Дексон. Он говорил тихо, хотя и недостаточно тихо, чтобы острый эльфийский слух Кейи не услышал. — У нее ведь нет причин уйти, правда?

— Только то, что мы защищаем мой дом — сказала Кейя, спрыгивая на землю рядом с ним. — Ты же не пытаешься избавиться от меня, Декс?

Большой ваасанец покраснел.

— Нет, конечно, нет

— Тогда ты, должно быть, думаешь, что я не способна нести свой вес в такой элитной банде убийц фаэриммов.

Она схватила один из трофейных шипастых хвостов, заткнутых за пояс, и щелкнула им.

— Возможно, ты думаешь, что я недостаточно храбрая.

— Я знаю, что ты достаточно храбрая — сказал Дексон, глядя на своих товарищей в поисках помощи, и не находя ничего, кроме веселых ухмылок, — но у тебя нет темного меча.

— И у Хелбена тоже, заметила Кейя.

Дексон закатил глаза.

— Хелбен – один из Избранных.

— Дексон просто не сможет видеть, как тебе больно.

Кул схватил их за руки и повел за Хелбеном, который уже был на полпути к Пруду Славы Рассвета. Он наклонился ближе к Кейе и тихо добавил:

— Если хочешь знать мое мнение, я думаю, что все эти лунные купания сделали его влюбленным в тебя.

Кейя покраснела и, не уверенная, шутит ли Кул или действительно не заметила, как они с Дексоном сблизились, высвободилась и посмотрела на своего ваасанского любовника. Такой же большой и волосатый, как медведь, его эмоции были во многих отношениях столь же чужды ей. Она не сомневалась в глубине его чувств, она знала это по тому, как хмурился Хелбен, когда видел их вместе, но ей никогда не приходило в голову, что его страсть проявится в такой защитной жилке. Для эльфа такой патернализм означал, что он считал ее неспособной принимать собственные решения, а эльфы не имели привычки влюбляться в тех, кого они так низко ценили.

Но люди были другими. Она видела, как хмурился Дексон, когда другие ваасанцы смотрели на нее во время купания, и заметила, как он часто старался держать их подальше от нее, когда начинались водные игры. Его привязанность к ней, казалось, проявлялась так, словно она была сокровищем, которое он боялся, что кто-то может украсть, и с внезапным приливом понимания она поняла, что это