Денис Жмыхов - Дэнилидиса - непутёвый герой

  Конечно, Скотти рассказывал всё не так откровенно и эмоционально, и многое читалось между строк, но к концу повествования лоб его покрылся капельками пота, а в бесцветных глазах появился отсвет недоброго огонька... Видать, не до конца он был согласен со сложившимся положением вещей, тлело в этом тщедушном человечке недовольство собственным статусом, на который он был обречен лишь потому, что не имел вагины.

   - Скотти, - Тихо сказал я вдруг осипшим голосом. - То, что я сейчас услышал, это пиздец, причём полный!

   - Что? - В непонимании он вскинул голову. - Как вы сказали?

   - Прости, вырвалось. - Отмахнулся я. - Но это, в самом деле, за гранью всякого человеческого понимания.... Нет, я, конечно, подозревал, что женщины кровожаднее мужчин, но не подозревал, что настолько!

  В ответ Скотти лишь тихонько с горечью вздохнул, оно и понятно, как бы ни выхолащивали твоё самоуважение, всегда бывают моменты, когда становится себя жалко, жалко до ненависти! И тут несчастный Скотти поведал мне ещё одну ошеломительную новость: оказывается, существуют подпольные ячейки "инакомыслящих", которые не согласны со сложившимся положением вещей, они собирают по крупицам правдивую информацию о становлении их нынешнего общества, и сам тихий Скотти является членом такой подпольной ячейки.

   - Эпическая сила! - В удивлении присвистнул я. - Не зря говорят, что в тихом омуте всякая гадость водится! И когда вы думаете поднять восстание? Ведь вы же думали об этом?

   - Что вы! - В ужасе вскричал Скотти. - Для чего нам новые реки крови? Мы не приемлем подобных методов!

   - А что вы приемлите?!

   - Мы дотошно собираем информацию по крупицам! Мы вышиваем полотно правды по обрывкам слов, заметок, фраз. Придёт время, и мы откроем миру истину! Мы расскажем то, как обстоят дела на самом деле!

   - Кому?! Кому вы и что расскажете?

   - Общественности, министерству информационного обеспечения, научной интеллигенции!

  Всё ясно, Скотти был наивен, словно первоклассник, да даже не он один - было наивно всё, так называемое, подполье. Кучка задавленных, зажатых, униженных существ, презрительно называемых "мужчинами". Даже само слово обгадили!

  Вдруг я почувствовал, как на меня накатила волна жгучей ненависти, на среднем пальце правой руки бешено запульсировал Перстень, нагнетая эту ненависть, буквально выжигая мозг. В глазах заколыхались красные волны, сердце выдавало барабанную дробь напрямую в уши.

   - Ты совсем глупец!!?? - Зло проорал я маленькому сжавшемуся человечку. - Ты совсем не понимаешь что ли?! Стоит только открыть вам рот, как вас тут же пустят в расход! И такая роскошь, как арест и ссылка в рудники вам будет недоступна! Идиоты, кретины, дебилы!!! Уничтожаете сами себя, унижаете сами себя, сами себя не уважаете просто-напросто!

  Бедный Скотти буквально вжался в металлический стул, сливаясь с окружающей обстановкой, не смея что-либо возразить. А я прямо-таки пошел в разнос, подталкиваемый внутренним всепожирающим огнём, схватил тарелку и запустил ею в отодвигаемую перегородку, наверное, ярость и Перстень умножили мои силы, потомучто металлопластиковая посуда, ударившись о перегородку, разлетелась на кучу мелких осколков, прошелестевших по пищеблоку смертоносной шрапнелью. Тут же я ухватил свисавший с потолка конус и рванул его на себя, послышалось жалобное жужжание и хруст, через секунду в моих руках оказались остатки несчастного механизма с телескопической ножкой и лохмотьями оторванных искрящихся проводов.

  В этот же миг с лёгким шорохом ушла в стену входная панель и в пищеблок в сопровождении знакомой уже парочки роботов ворвалась, сверкая глазами взъерошенная Опра. Она на секунду опешила от увиденного, но буквально тут же взъярилась и, ткнув в меня пальцем, проорала:

   - Обезвредить это животное!

  Зажужжав и заскрипев всеми своими конечностями и колёсами, на меня ринулись стальные машины убийства с зачатками искусственного интеллекта. Двигались они быстро и синхронно, не давая времени не то что на расслабуху, но и элементарно - на оценку ситуации. Секунда - и большой трапезный стол был смят словно фантик из фольги, вторая - и зашедший слева псевдо двойник механизма из "Короткого замыкания" буквально скрутил меня в бараний рог своими огромными клешнями, приподняв над полом в половину моего роста, третья - и грубая копия шагающего робота-охранника из "Робокопа" вперила мне под кадык сдвоенные стволы своих пулемётов.

  Боль на пару мгновений отрезвила меня, но буквально тут же сжигающая волна ярости накатила с новой силой, наливая тело силой и жаждой разрушения и убийства. Я резко рванул вниз, увлекая за собой сжимавшие меня клешни. Сквозь шум стучащих в ушах молотов я услышал истошное:

   - Огонь! Убить его!

  Я падал вниз, а над головой, в опасной близости от моей стриженой макушки громыхнуло смертоносной очередью, я опередил свой приговор буквально на доли секунды. Как и тогда - в Вышинске время вдруг почти остановилось, я коснулся ступнями поверхности пола и машинально поднял глаза вверх, где на расстоянии в несколько десятков сантиметров от моей головы медленно и плавно в загустевшем воздухе из вороненых стволов изливалось пламя сокрушительной энергии. Я дёрнул обеими руками, чувствуя, как слабеет хватка, и кожей ощущая хруст разжимаемых клешней. В следующий миг, не раздумывая, я нанес удар по стреляющему механизму - аккурат в поперечно-поворотное сочленение "ног" и "туловища", при соприкосновении с металлическим корпусом противника с Перстня сорвалась короткая фиолетовая молния, робот слегка дёрнулся и медленно стал заваливаться назад, не переставая извергать из себя тягучую струю огня.

  Кожа накалилась, вокруг меня сухо потрескивало, чудной обтягивающий комбинезон стал оплывать. Я обернулся ко второму противнику и тут же понял, что здесь можно не волноваться: предназначавшаяся мне очередь вся ушла в параллелепипедную голову и прямоугольную грудь робота с клешнями. Интересно было наблюдать, как медленно оплавляется металл, расходясь в местах попадания концентрическими кругами, как почти нехотя он лопается, зависая в воздухе тысячами мелких раскаленных осколков. Я бросил взгляд в сторону входа, где в позе обвинителя с указующим перстом застыла с перекошенным лицом Опра, я заметил, как медленно-медленно стали округляться её глаза, стиснув зубы, я двинулся к ней.

  Воздух был словно расплавленный битум - вязким и адски горячим, я чувствовал, как начинают вспухать волдыри ожогов на моём лице, как трескаются зубы в пересохшем рту, как сгорают измученные лёгкие. Я успел сделать три долгих трудных шага, когда, как и тогда в Вышинске, раздался лёгкий хлопок, воздух вновь стал невесомым, а в уши ворвался ураган звуков: за спиной один робот был почти разнесён в щепки под шквалом всеуничтожительного огня, второй - был разорван пополам: нижняя часть осталась на месте, верхняя - кувыркаясь и беспорядочно паля, со всей дури врезалась в противоположную стену, где и затихла. Опра отчаянно верещала, выкатив глаза и уставив в меня палец.