Татьяна Турве - Испытание на прочность

Но тут под перекрестными взглядами будущих лицеистов к Яне подошла симпатичная черноволосая девочка из тех, что дружной кучкой томились в ожидании у окна. "Сейчас будет скандалить, что мелькаю туда-сюда, мешаю сосредоточиться!" — безнадежно решила Янка, перебирая в голове возможные варианты ответов. Но девчонка вместо упреков решительным тоном объявила:

— А я тебя знаю! Ты Яна, да?

Услыхав это (более чем неожиданное) заявление, Янка нелепо на полушаге замерла на месте и присмотрелась к ней повнимательней: лицо вроде бы и знакомое, но вроде и не очень… Кто же она такая? С первого взгляда в глаза бросался лишь роскошный длинный хвост, который новая знакомая кокетливо перекинула через плечо. Яна про себя от души восхитилась ее волосами — у нее-то в то время были короткие, чуть-чуть ниже плеч.

— Ну что ты, не помнишь? — поторопила таинственная незнакомка, и нетерпеливо притопнула ногой, словно собираясь пуститься в пляс. — Мы в детсаду вместе были, до пяти лет, кажется.

— Галя!!!

Конечно же, это она, ее закадычная подружка! Ну как Янка могла забыть?.. О том, как ловили вместе "курдиков" — голенастых вертлявых стрекоз, — а те никак не давались в руки, увертывались прямо из-под носа, и так увлекательно было за ними гоняться наперегонки… Или по-братски делились последней припасенной из дому конфетой, если на обед давали что-то несъедобное (к примеру, салат из кошмарной вареной свеклы, что вставал поперек горла). Или тайком рыли на детсадовской площадке "западло" для вредных пацанов — довольно глубокую яму у забора, в которую на следующий день лишь чудом не свалился кто-то из воспитателей. И заслуженный нагоняй получали мужественно вдвоем, никто от содеянного преступления не отмежевался…

Тест был и в самом деле непростым, с Янки семь потов успело сойти, пока нашкрябала, но это уже не имело никакого значения. Гораздо важней было знать, что в любом случае под корпусом будет караулить Галька, а впереди еще целое лето, можно тусоваться хоть каждый день. Вот ведь как: если б не это невероятное совпадение, наверняка бы никогда не встретились! В разных ведь районах живут. Или не узнали друг друга при случайной встрече, прошли бы мимо с равнодушием…

Но все же об экзамене: в Янкином классе из шести поступавших прошли по конкурсу только двое — она и Денис Кузьменко. (Который с тех пор делает при виде нее отмороженную физиономию, хоть специально договорились записаться в один класс…) Ну да ладно, что с него возьмешь, кроме анализа! И про те дорогие ее сердцу индейские игры в старой школе Кузьменко наверняка уже не помнит, полная амнезия.

Следующей парой намечалась история. За добрые пять минут до конца перемены в класс бочком протиснулась Римма Георгиевна, седая тучная дама еще сталинской закалки. (Стоит ли говорить, что и кровь лицеистам она портит литрами, специалист со стажем!) Слава Богу, остальные учителя не слишком к ее авторитетному мнению прислушиваются, а если и поддакивают, то чисто из вежливости к сединам. "Сколько ж это ей лет?.. — не к месту заинтересовалась Яна, но ничего путного не придумала: историчка узрела злополучный плакат Дениса и раздраженно, прямо с "мясом" сорвала его с двери. — Не стоило Кузьменко так про партбилеты, тем более перед историей! Вот она нам сейчас!.. — ахнула про себя девочка. — Ну и влипли…"

Но все только начиналось: под первым плакатом обнаружился второй, не первой свежести, — вполне безобидный себе тетрадный лист в клетку, на котором помещался виртуозно изображенный череп с костями и многообещающая надпись "220 В". Римма рывком содрала и этот литературный (или художественный?) шедевр, что-то неразборчиво бормоча себе под нос, и заметила стоявших неподалеку девчат. Те, понятное дело, старались не улыбаться, но все равно было видно, что настроение самое юмористическое… Историчка окинула каждую из девочек по очереди неодобрительным цепким взглядом и задержалась именно на Янке — вот ведь повезло!

— На кого ты похожа? — скрученный артритом палец Риммы Георгиевны уткнулся в узкую полоску Яниного живота, что фривольно виднелся из-под короткого ярко-красного свитера. "Лучше б на декольте Макаровой внимание обратила, там приличием и близко не пахнет!" — мысленно оскорбилась она, стараясь не слишком тушеваться перед скандальной историчкой. (Со своими-то, домашними, она героиня, каких поискать, Индира Ганди вкупе с Жанной д'Арк — мелет языком почище мельницы! Зато перед чужими нет-нет да и нападет позорный столбняк, вон как сейчас…)

— Форма одежды свободная! — подоспела на выручку Юлька и незаметно Яне подмигнула — мол, не дрейфь, сейчас уладим в лучшем виде.

— Директор разрешил, — с железной убежденностью заявила Маша, тоже подвигаясь поближе к подруге. У Яны от избытка самых разнообразных чувств зачесалось в носу: вот ведь девчонки, не дают в обиду! Римма Георгиевна не нашлась, что на Машкин веский довод возразить, только мученически вздохнула:

— Как же раньше было хорошо! Школьная форма, белые блузочки, все по-человечески… — и тяжелой утиной походкой направилась к учительскому столу, обеими руками прижимая к животу классный журнал.

— Ага, щас! — негодующе фыркнула ей вслед Юлька — правда, уже с безопасного расстояния: — Белые блузочки!..

— Ну! Убиться веником, — подтвердила Машка.

Если совсем уж честно, официального разрешения на всякие вольности в одежде Михаил Васильевич, их директор, пока вроде не давал. Но ведь не запретил же! А раз не запретил, то значит, разрешил. Логично? Логично.

Пару на этот раз никто не схлопотал, контрольной тоже не планировалось, и даже в коридор никто из "ашек" не был выдворен с позором. Зато Янке пришлось минут двадцать промаяться у доски, отстреливаясь сразу за всех: Римма устроила допрос с пристрастием, причем не только по сегодняшней теме, но и по трем прошлым с начала года. А Яна в последнее время учебники раскрывала только в целях развлечения, и заданные параграфы читала через строчку по диагонали (обычно в маршрутке по дороге в лицей).

Заслышав первый же Риммин вопрос, она начала покрываться холодным потом: "Что стало предпосылками введения в Советской России НЭПа — новой экономической политики?" (То есть предполагалось, что их, предпосылок, несколько, если не целый десяток!) Янка замерла у доски как истукан, чувствуя, что вот-вот начнут трястись от нервной дрожи руки. Историчка коварно улыбнулась, с видимым удовольствием встряхнула серебряной, оттенка соли с перцем, головой и вот уже нацеливалась в журнале на ее фамилию:

— Ну что, Вишневская…

И тут случился инсайт, озарение, просветление мозгов — называй как хочешь! У Янки перед глазами (от пережитого стресса, не иначе) поплыли фотографически четкие строчки из учебника истории, который успела перелистнуть в автобусе, и как раз из нужного параграфа!.. Не успев сориентироваться и хоть как-то перефразировать этот чудом возникший текст, холодея от мысли, что он вот-вот исчезнет, Янка едва не взахлеб затарахтела плоским казенным языком: