Валерий Иващенко - Вьюжинка

Парни оказались свои, с понятием. Когда Лен перво-наперво затащил тех в трактир да угостил с морозца горячим вином, чиниться и отнекиваться не стали. Мало ли, что не положено? Мороз-то нешутейный, а на кольчужку два полушубка не натянешь… И вот теперь солдаты с десятником, которых ведун оставил в лунной тени под соседним зданием (да зачем глаза мозолить, прохожих копьями и обледенелыми усищами пугать?), наверняка угорали со смеху, глядя как распалялся, подпрыгивал и уже почти вопил тщедушный жрец.

– Склонись перед Белым Богом, паря, не гневи его!

Ох ты, мастерица-Весёнка, до чего ж они все предсказуемы! Так и хотелось Лену поинтересоваться - а кто, кто здесь бог-то? На что все жрецы не моргнув глазом важно ответствовали, что бессмертного сейчас и в самом деле тут нет, так что преклонить колени и смиренный дух следовало перед слугой божьим.

"Перед слугами спину не гну!" - обычно после такой отповеди попы менялись в лице и отставали. Да нет, этот настырный, сейчас того и гляди навернёт чем… нет бы задуматься и понять, что силком к таким делам не тащат. Сам должен прийти, с чистым сердцем, будь ты человек или гном, пусть даже лесовая тварь ушастая. Елф, в смысле.

Но всё же, Лен сдержался, промолчал. Пусть его. Однако на всякий случай он еле заметно повёл плечами, натягивая на себя защиту словно незримую броню. И точно - стоило и дальше игнорировать жреца, как тот, осмелев от кажущегося ощущения безопасности, замахнулся каким-то вонюче-чадящим, блестящим на цепочке шаром.

Ну-ну…

Обострившийся в тишине слух молодого ведуна даже безо всяких особых мер расслышал, как в тени под соседним зданием что-то булькнуло, кто-то с блаженством выдохнул. Захрустел яблочком. А потом под лунный свет высунулся здоровенный даже на зависть самому Лену десятник, и его кулачище в меховой рукавице, не уступавший сейчас размерами даже голове, предупреждающе качнулся в морозном воздухе.

– Слышь, святой отче - не балуй… - примирительно просипел служака и скрылся опять.

С ненавистью и сомнением жрец посмотрел на невозмутимой скалой возвышавшегося над ним колдуна. Потоптался, смешно поддёрнул свою рясу и трусцой припустил к надёжному и понятному пристанищу своего бога. Ну их, эти непонятные дела, - так и говорила его унылая фигура.

Однако Лен забыл о доходяге едва ли не раньше, чем тот скрылся из глаз и за ним хлопнула покрытая росписями высокая дверь храмовых ворот. Да, вот именно здесь, на этом месте… прямо под ногами - точка приложения сил. То самое, неощутимое положение, куда медленно стекались потоки незримых сил и откуда можно было распоряжаться ими легко и просто. Если накрывать своей волшбой весь Майсинг - от мора защищать или непогоду усмирить - самое место.

– Десятник, - негромко позвал ведун, у которого от пребывания в особой точке уже едва пар из ушей не валил.

От подоспевших парней на морозе этак аппетитно попахивало медовой настойкой - но в меру. Разрумянившиеся и повеселевшие, они с ленивой уверенностью на совесть обученных вояк подошли, иногда звонко побрякивая оружием и глухо - доспехами под тёплой одеждой.

– Вот здесь, на этом самом месте - точка приложения Сил для всего города. Случайно нашёл… - чуть смущённо обозвался Лен. Уж он слыхал, что найти таковое почиталось удачей. А бывало ещё, что в некоторых городах такие точки гуляли, и тогда вся морока начиналась по-новой.

Стоило отдать десятнику должное, тот и понял всю важность сразу, и деятельность развил бурную. Несколько парней помчались будить гильдию каменотёсов, да собирать по храмам жрецов. Будить нещадно, ежели дрыхнут уже!

– Вона какие дела, - передёрнувшись то ли от мороза, то ли с острастки, смущённо поведал солдат. - Прошлый год тоже искали, да не в этой стороне. А оно вона что, на храмовой площади…

Каменотёсы подоспели первыми, и Лен с любопытством стал следить за их работой. Перво-наперво они обозначили вбитыми прямо в расщелины меж булыжниками тонкими клиньями само место вокруг ведуна, и только сейчас согнали его. Затем принялись маятником с каким-то колдовски мерцающим огоньком нечто там вымерять. Поначалу что-то не срасталось - но затем искорка разгорелась, бросая на взволнованные лица качающиеся сполохи.

Жрец солнца пошептался с полусонной жрицей луны, они взяли в круг ещё нескольких подоспевших служителей, образовали вокруг диковинного сооружения кольцо, затянули песню. В принципе, тут годилась любая, не противоречившая любой из религий - но даже и в этом обозначился не абы какой склад ума здешних - в слегка похабной песенке Лен признал старую балладу об удалом кирасире и юной пастушке, а также что у них там потом на сеновале вышло. Постепенно чуть писклявые и сиплые на морозе голоса зазвучали в лад, окрепли.

В лица потянуло теплом, а на оградке из вбитых железных колышков заплясали синеватые огоньки святого Хельма. Запахло горячим ветром, пахнуло грозовой свежестью, а над самим местом вымахнул к удивлённо потускневшим звёздам столб света.

– Точно, именно оно, - веско припечатал своим мнением жрец из храма Всех Ветров, чьё мнение в этих открытых, равнинных местах почиталось одним из важнейших. - У меня никаких сомнений.

Остальные жрецы подтвердили, и даже давешний попик из церквушки Белого Бога скороговоркой пробормотал что-то приличествующее случаю. Важный, потный от волнения и бородатый мужик из гильдии каменотёсов зычно добавил своё мнение. И только теперь бургомистр, который уже отчаялся в эту окаянную колдовскую ночь вернуться под тёплый бочок своей полюбовницы, обречённо отмахнулся. В смысле, повелевающе махнул рукой.

Оказалось, что всё уже готово. Юрко снующие вездесущие мальчишки окружили место несколькими кострами из проворно доставленных вязанок - чтоб работным людям и жрецам теплее было. Их сёстры и мамаши привычно принялись поддерживать огонь и даже разогревать в котелках освежающий и поддерживающий силы травяной отвар, беззлобно обмениваясь шуточками ко всему привыкших терпеливых женщин.

Как только обозначенное место подтаяло, рабочие принялись клещами и рычагами извлекать из мостовой булыжники. Да не плоские, как кладут иной раз лентяи или неумехи - а цельнотёсаные столбики в локоть высотой. Да уж, добротно тут устраивали, на века… чуть в сторонке двое парней уже замешивали известковый раствор, а жрица Луны торопливо и взахлёб вталкивала туда сияние небесного светила вперемешку с лунными искорками. Тут главное побольше.

– Осаживай взад… ещё чуток!

На полную суетящихся и работающих людей площадь задком въехала телега, и к ней подскочили сразу четверо дюжих плечистых мужчин. Хекнув от натуги, они вытащили завёрнутое в рогожу нечто и с кряхтением подтащили поближе. Впрочем, Лен уже не сомневался, что там было. Зеркало. Не простое, понятное дело. Зачарованного лучшими чародеями серебра, обработанного затем прихотливыми и неравнодушными руками мастеров подгорного народа.