Наталья Якобсон - Император-дракон

-- Мне хотелось бы пойти за тобой, прочь от зависти, сплетней и мишуры, - просто и без стеснения объяснила она, с презрением махнув в сторону освещенных балконов верхнего зала.

-- А если вслед за мной тебе придется пойти в самый ад? - зловещим вкрадчивым шепотом осведомился я.

Она небрежно пожала плечами и ответила:

-- Значит, я найду туда дорогу.

-- Не стоит, - я попытался снова представить себя злодеем с очерствевшими чувствами и не смог. - Я сам покажу тебе путь в царство теней, но сначала подожди, скажем год или три года, а там если не передумаешь я буду ждать тебя у запретных, незримых ворот.

Тонкая рука Розы осторожно скользнула под плащ, обвилась вокруг поясницы. Я хотел отстраниться, но не смог. Что ж, она не первая бросается обнимать собственную смерть? Каждая жертва беззастенчиво кидалась мне на шею, но не об одной из них я так сильно не сожалел.

-- Я всего лишь хочу пощадить тебя, - хотелось шепнуть мне ей на ухо, но лучше было промолчать.

-- Ты ведь принцесса? - вместо этого зашептал я. - Я слышал, как наверху шептались о какой-то принцессе. Кто ею может быть, кроме тебя.

Какой изощренной местью было бы убить ее, а с другой стороны это было бы святотатством - погубить такое совершенство. Наверное, надо было обратиться к ней, как того требует этикет, то есть поклониться и почтительно произнести "ваше высочество", но вместо этого я сказал:

-- Прощай, муза!

Всего лишь пара слов, вместо рокового шага к смерти или долгого расставания, но по крайней мере я назвал ее тем, чем она была для меня. Не принцессой, а вдохновением. И надо было скорее идти прочь, чтобы кольцо осужденной рано или поздно не засверкало на ее безымянном пальце.

Хлопанье крыльев и гомон на колокольне усилились. Для летучих мышей это последние часы свободы перед зарей и их бешеный полет, кружение целой стаи вокруг колоколов напоминало шабаш. Они чуяли, что я рядом и злились, ведь я мог приказать им все, что угодно, стеснить их свободу, но если я позову они ринуться ко мне, как мотыльки на пламя свечки. Мое место там с летучими мышами и другими ночными тварями, а не здесь с принцессой, решил я про себя. Два шага к калитке, самостоятельно распахнувшейся передо мной, показались мне самыми сложными в жизни.

И вот я уже далеко, за несколько кварталов от памятного, обвитого жимолостью фасада. Впереди лишь переулки и скверы, огражденные цветники возле чьих-то домов. Потерявший ориентацию мотылек скользнул крыльями по моей щеке и хотел лететь дальше, но я поймал его в кулак и раздавил, даже не понимая, зачем это делаю. Просто мне надо было на ком-то выместить злобу, разделить с кем-то нестерпимый порыв боли.

-- Эдвин! Как я рад, что нашел тебя! - счастливое восклицание раздалось еще раньше, чем из-за угла вынырнул сам Винсент.

В самую последнюю очередь я ожидал увидеть здесь его. Трудно было поверить, что он бросил безопасное поместье, ради того, чтобы вернуться к прежней бродяжьей жизни.

-- Что с тобой? - Винсент сразу понял, что что-то не так и обеспокоился. И, действительно, я смотрел на него, но видел все, как в тумане. Очертания зданий казались размытыми и смазанными, будто во время сильного дождя, но стоило обернуться назад к оставшейся далеко позади колокольне и ее шпиль был хорошо различим, невзирая на высокие коньки множества крыш и на расстояние, разделявшее нас.

Винсент хотел прикоснуться к моему лбу, но вспомнил, что врачебные методы в нашем случае совершенно бессмысленны. Температура кожи зависела вовсе не от состояния здоровья, а от магического огня, то вспыхивающего, то угасающего внутри. Что-то взволнованно прошептав, Винсент схватил меня за плечи и легонько встряхнул, прежде чем я успел оттолкнуть его.

-- Зачем ты это делаешь?

-- Прости, я думал, что ты пьян, - Винсент поспешно спрятал руки за спиной, очевидно, опасаясь, что иначе я захочу их ему переломать.

-- Пьян, - устало повторил я. - К сожалению, хмельные напитки не действуют на таких, как мы с тобой. Ты разве этого не знал или просто еще не успел проверить на опыте? Можешь пить, сколько хочешь, но твой разум останется трезвым, ведь ты давно уже не человек. У посетителей кабака хотя бы есть, чем залить горе, а у нас нет.

-- Нельзя впадать в меланхолию, - Винсент все-таки осмелел и схватил меня за руку. - Я так давно не был в Ларах. Здесь многое изменилось. Город не узнать. Появилось столько новых зданий, памятников, парков, торговых рядов. Я хочу, чтобы ты показал мне здесь все, давай сходим в театр, пройдемся по тавернам, заглянем на какую-нибудь ассамблею или просто без дела пошатаемся по улицам.

Винсент говорил так непринужденно. Можно было подумать, что он всю жизнь был моим лучшим другом, а не недавним соперником.

-- А почему ты уехал из поместья? Может жители окрестных деревень снова ополчились на меня, а застали в пустующем доме только того, кто очень похож на моего сообщника?

-- Ничего подобного. В поместье все тихо, по крайней мере, пока, но Селвин все равно выделил для охраны твоих владений отряд драгун. С караулом надежнее.

-- Значит, ты уехал по собственному желанию, без принуждения со стороны воинственно настроенных крестьян?

-- Мне стало скучно. Я решил разыскать тебя, - просто ответил Винсент. По выражению его лица невозможно было понять, лжет он или говорить лишь слегка приукрашенную правду.

-- Мне так и не удалось разыскать твой дом, - печально вздохнул он.

-- Откуда ты знаешь, что я купил здесь дом? Ведь я тебе об этом не говорил.

-- Ну, стоило только немного расспросить самых смелых прохожих и они начинали шептать мне на ухо под строгим секретом о том, что необычной внешности, златокудрый господин купил дом в самом центре, только вот дорогу к этому дому показать мне никто так и не смог. Все знают, что это здание стоит вблизи главной площади, но никто не может вспомнить конкретный адрес. Одни говорят поверните влево, другие вправо, но стоит туда пойти и следующие встречные объясняют, что я, наверное, свернул не в ту сторону, а идти надо туда-то, где опять нет и намека на то, что я ищу. Такое ощущение, что дом играет с ними в прятки.

Винсент коротко рассмеялся.

-- Держу пари, я мог протоптать мостовую у твоего крыльца и даже не заметить, что топчусь у самой двери.

-- Ты очень проницателен, - тихо заметил я. У меня нестерпимо болела голова, и панорама ночного города сливалась перед глазами. Винсенту хотелось обнять меня и шепнуть пару утешительных слов, но он не решался, заранее предвидя какой будет моя реакция. Я сам едва удерживался от того, чтобы не присесть на первой попавшейся скамейке и не рассказать Винсенту о том, что произошло со мной менее получаса назад. След в памяти все еще полыхал огнем, но Винсент расценил мое уныние по-своему.