Олаф Локнит - Зов Древних

— Дождевик, что ли?— брякнул Майлдаф.

— Да-да, дождевик,— кивнул кхитаец,— И потом он стал падать вниз, как черный снег.

— Так ты убил его? — обрадовался Юний.

— Нет, не думаю,— покачал головой Тэн И.— Он ушел к себе в логово. Но теперь я знаю, как ему противостоять.

— Будем надеяться, — пожал плечами Конан.

День вступил во вторую свою половину. Новости, принесенные разведкой, были одновременно и утешительны, и печальны. Проход в пещеры был найден, паки не смогли замуровать все выходы и даже не охраняли некоторые из них, но в подгорной тьме скрывались создания куда более страшные, чем желтолицые карлики, да и водная преграда оказалась значительно опаснее, чем предполагалось. Требовались уже не плотики для вещей, а плоты, которые выдержали бы вес человека. Конечно, Конан или Евсевий могли бы и вплавь одолеть не слишком широкое подземное озеро, но Кулану или Септимию такое было явно не по силам. А без колдуна отряд не мог обойтись, и это стало ясно с первых же шагов.

Кстати, Септимий не проявил каких-либо особых признаков беспокойства по поводу здоровья младшего брата, как, впрочем, и признаков неприязни к нему. Должно быть, горделивый аквилонец, к тому же ученый, презирал дикого пикта-колдуна, но не питал к нему ненависти, поскольку ясно было, кто унаследует титул и состояние Коннахта.

А вот потеря Хорсы была очень тяжка. Конан уже по-всякому обругал и графиню Этайн, и ее дурацкий шарф, и довольно скоро с неудовольствием понял, что запас ругательств неумолимо тает. Оставалось или звать на помощь Арминия, или расспросить очухавшегося Кулана, что это еще за зеркало Зервана и кто этот высокий, тощий и белый, как бледная поганка, старикан в капюшоне. Король избрал второе.

— Кулан, ты сможешь отвечать на мои вопросы? — спросил он светловолосого пикта, который сидел теперь у костра, закутанный заботливым Брианом в ворох пледов цветов клана Майлдафов и потягивал все то же горячее питье — настоящий суп кирпичного оттенка из чая, соли, молока и масла, куда Тэн И еще присовокупил всяческих трав. Рецепт этого варева кхитаец узнал от гирканских кочевников.

— Да, — кивнул Кулан.

— Тогда ответь мне, кто этот старик в белом, похитивший Хорсу, кто такой Зерван, почему Хорса «может быть, вернется», как ты утверждаешь?

Впервые Кулан сделал не колдовской, а обычный мальчишеский жест — почесал лоб.

— Великий Зерван, Отец времени,— пояснил юноша.— Он вечный и безначальный, как Митра. Только Митра добрый, а Зерван не творит добра и не чинит зла, он только следит, чтобы одно не одолело другое насовсем.

— То есть, как? — не понял Конан. — Раз следит, выходит, что делает?

— Нет,— возразил Кулан, отхлебнув еще из чашки.— Он делает возможным то, что может произойти, а может и не произойти. Вот, к примеру, камень может сорваться с кручи и сбить с тропы в пропасть коня с седоком. А может не сорваться. Всадник может быть злодеем и разбойником, а может быть гонцом Страбонуса, допустим, к Нимеду, а может быть просто пастухом, который едет в соседнюю деревню к своей невесте. Зерван никогда не станет сам сбрасывать камень. Он может сделать так, чтобы камень упал. А уж вздумается кому-то проехать там именно тогда, когда камень покатится, или на тропе будет пусто,— к этому уже Зерван не причастен.

— Интересно, — промямлил Конан, хотя понял мало. — В общем, где-то балкон рухнет на башку Страбонуса, где-то молния прибьет царицу зингарийскую, а где-то под землю провалится храм Сета, но в нем не случится никого, кроме гадюк, а в целом ничего не изменится.

— Примерно так! — Евсевий поперхнулся питьем, которое усердно ему подливали.— О, царственный, тебе следует встретится с тарантийскими теологами, слишком уж они зазнались и разучились говорить понятно. Пусть поучатся у тебя!

— Всенепременно,— охладил порыв Евсевия король.— А что понадобилось Зервану от нашего Хорсы? И что это за зеркало?

— Зеркало Зервана — это то, что мешает нарушить равновесие,— ответил Кулан.— Его нельзя ни разбить, ни пройти сквозь него. Клинок может быть отбит железом, плечо ударится о стену, но сожженное огнем не восстанет, а потому огненная стрела казнила бы того, кто ее пустил. Хорсы коснулся Черный Огонь Смерти, он ранил не его тело, но душу. Раненная этим огнем душа может оставить в покое тело, но погубит многие души, как больной моровой язвой может погубить целый город, как жрецы Сета убивают змеиным ядом тысячи душ. Зерван — время, которое излечивает все. Хорса вернется, но будем ли мы живы тогда или нас уже не будет, этого я не могу сказать, ибо не знаю, сколь тяжела его рана.

— Ясно,— пробурчал король.— Ох уж мне эти волшебники! Кстати, Евсевий! — громко обратился он к ученому.— Вот тебе еще один попутчик на собрание богословов,— кивнул король в сторону Кулана.— Они лопнут от злости, когда до них дойдет, что пиктский мальчик знает нечто, что они прохлопали.

«Вероятно, пикты заслуживают лучшего к себе отношения,— снова подумал Конан,— но себя я уже не переделаю».

— Ладно, как я понял, Хорса может объявиться среди нас в самый нужный момент,— заключил король.— Посему не поленитесь захватить с собой его меч, он-то пригодится в любом случае. И еще: если кто-то,— Конан выразительно посмотрел на Кулана,— решит, что король остался в Тарантии, я быстро напомню, что король среди вас. А теперь нам предстоит соорудить пару больших плотов. Тот парень из Пуантена был здоров, как бык — они там все такие — да к тому же его согревало Белое Древо... Тьфу, Белая Дева! Своим духом святым, не иначе. А у нас нет ничего, кроме грешной плоти, поэтому те, кто может плыть, поплывут, если понадобится, а Кулан останется сухой, как я сейчас. Вечером, на закате, мы полезем в пещеру все. Там все равно темно, хоть глаз выколи, что днем, что ночью, и потому наплевать, что происходит наверху.

К вечеру, когда желтые лучи горного солнца уже не так горячи и мягко ласкают листья, траву и белые известняковые глыбы на холмах, отряд из десяти человек скрылся в трещине на склоне холма. Замыкал цепочку Бриан Майлдаф.

— Бриан, зачем ты лезешь в эту дыру? — не удержавшись, спросил один из слуг, остававшихся снаружи.— Неужели ты хочешь навсегда быть заточен в холмах у паков? А если они превратят тебя в червяка или улитку?

— Должен же я как-то развлекаться...— удивился такому вопиющему непониманию Бриан и исчез в трещине.

Подземное шествие возглавил Тэн И, за ним шел Конан. Спиральный ход действительно не таил никаких опасностей, а вот усыпальница поразила короля до глубины души. Сколько разнообразного оружия, какие роскошные узоры и насечки, какая ковка, какая сталь!