Олаф Локнит - Зов Древних

Но Хорее этого показалось мало. Запаса факелов вполне хватило бы, чтобы пробыть в подземелье еще часа два и благополучно вернуться назад, и гандер решил прогуляться вдоль обрыва, поискать удобный спуск к воде. Не успел он сделать и нескольких шагов, как раздался его удивленный возглас. Все поспешили к нему.

Гандер стоял на тонком перешейке. Справа от него был крутой обрыв и озеро, а слева зияла черная дыра. Под землю, еще глубже, чем забрались люди, уходил широкий круглый колодец. Поперечник его составлял восемь локтей, и четыре локтя отделяли шахту от обрыва. Свет факелов пропадал в этой бездне, не проникая далее нескольких десятков локтей. Никто и представить себе не мог, в какие глубины уводит этот колодец, но наверняка их никто и никогда не измерял и вряд ли измерит когда-либо. Из дыры веяло черным пещерным холодом. И тут прозвучало предостережение Кулана:

— Что-то потревожило духа глубин. Он стремительно поднимается к нам.

— Отступаем! — мгновенно скомандовал Тэн И, и все стали поспешно отходить к проему, где была лестница, только Хорса зачем-то отстал...

— И тут нас настигли! — почти выкрикнул Евсевий.

— Как это «настигли»? — не понял Арминий.— Их было много?

— О, я даже не знаю, кто это был, засим и вынужден говорить так неопределенно,— объяснил Евсевий.

Глаза ученого расширились от нахлынувших воспоминаний, он обильно жестикулировал и, кажется, благодарение Митре, согрелся.— Это изошло снизу, из колодца. В пещере поднялся безумный вихрь, который валил с ног. Ветер дул, казалось, со всех сторон сразу, и мы на месте-то с превеликим трудом удерживались, не говоря уж о том, чтобы куда-то идти. А затем над жерлом колодца появилось багровое свечение, после чего оттуда встал кто-то черный в одеждах из клубящегося мрака, окруженный багровым пламенем. Над бездной возвышался некто высотой в три человеческих роста, одновременно похожий и не похожий на человека. Верхние конечности у него, определенно, имелись, но были то руки или же крыла, понять я не смог, ибо чудилось мне то одно, то другое. Были и ноги, но оканчивались они трехпалой стопой птицы или же рептилии.

— Похожее я видел у демона топи в лесах Конаджохары,— заметил Конан.— Продолжай, Евсевий.

— Тело демона не имело ясных очертаний, но извивалось оно подобно змее, которая, сидя в своей корзине, танцует под дудку вендийского факира. А голова... Это было что-то, являющееся одновременно и огромным оком, и ненасытной пастью, что-то чернее черного, отвратительное и одновременно притягивающее, как взгляд удава. Чудовище не двигалось, замерев на несколько мгновений. Ни единого звука не издавало оно, лишь вихрь продолжал дуть, хотя напор его ослабевал. Мы стояли в замешательстве и оцепенении, но Тэн И первым преодолел сомнения. «Скорее отступаем! — крикнул он. — Ему не втиснуться в проход!» И тотчас порождение мрака колыхнулось и скользнуло к Хорсе. Тут-то и узрели мы некое подобие человека в сей демонической фигуре. Это было создание страшно костлявое, непонятно, мужчина или женщина, с космами столь длинными, что свисали оные почти до земли. На худом темном лике черными провалами были обозначены глаза, пасть зияла угольной ямой, нос же был длинный и крючковатый, даже и не нос, а настоящий птичий клюв. Груди у чудища были вислые, и, мнится мне, оно могло бы закинуть их за плечи и ходить так, если бы пожелало.

— А еще говоришь, непонятно, мужчина или женщина, — хохотнул подошедший Бриан Майлдаф.

Он был весь мокрый от пота, зато Кулан Мабидан пришел в себя, и теперь слуги растирали его крепким можжевеловым настоем. Юноше не грозила более смерть от переохлаждения, но вместе с чувствительностью пришла и боль. Скрипя зубами, пикт еле сдерживал стон.

— И вправду непонятно,— ответил Евсевий. — Ведь руки у чудовища были отнюдь не женские. Эти руки... Пожалуй, только у нашего царственного и увидишь такие великолепные мышцы. Что касается ног, то они, похоже, так и остались трехпалыми, с огромными когтями. Когти появились и на руках, и вот такая ручища метнулась к Хорее...

Гандер не растерялся, отскочил и взмахнул мечом. Очевидно, клинок задел демона, ибо ручища мгновенно убралась. Все происходило совершенно бесшумно, словно в кошмарном сне. Демон не издал ни звука, но подобное обращение явно пришлось ему не по вкусу, и он преобразился. Теперь перед людьми предстало подобие огромного волка, у которого был длинный красный язык и шесть лап. На четыре он опирался, передние же две, по-прежнему вооруженные страшными когтями, жадно шарили перед мордой оборотня. Вихрь стих совсем, и уже ничто не нарушало зловещую тишину.

Черный демон прыгнул на Хорсу, и сей же миг Тэн И бросился гандеру на выручку, аквилонец же приготовился стрелять. Хорса пробовал отбиться, возможно, он даже задел врага, но все же демон сбил его с ног, и гандер упал на камни. А Тэн И с мечом и факелом уже стоял рядом с монстром, стрела же Евсевия вошла демону в грудь. Но чудовище, не обращая внимания на раны, вновь сменило облик и стало походить на гигантского паука. Лапы кошмарного насекомого обхватили Хорсу, а навстречу кхитайцу выбросились четыре шевелящиеся конечности.

Евсевий едва не забыл о луке со стрелами, засмотревшись на то, как бьется с врагом кхитаец. Тэн И орудовал своим клинком так, что ни одно мерзкое щупальце не могло дотянуться до него. Тем временем аквилонец опомнился и выстрелил еще дважды, но все безрезультатно. Хорса, размахивая мечом, пытался освободиться. И тут Тэн И пустил в ход факел. До сих пор удары стального оружия уязвляли демона, но не чинили ему видимого вреда. После же тычка горящим факелом по черному телу пробежала судорога, демон съежился и отпустил Хорсу! Тот снова упал на камни, ибо потерял много сил, и к тому же у него оказалась повреждена нога. К Евсевию подскочил Кулан.

— Стрела, горящая стрела! Зажги стрелу! — кричал он.— Это Черное Пламя Смерти, оно должно бояться живого огня!

Покуда Тэн И фехтовал мечом и факелом — демон обернулся теперь какой-то уж вовсе непотребной каракатицей или крабом, — аквилонец поскорее навертел на стрелу промасленную паклю с запасного факела, зажег и выстрелил в монстра.

Что тут началось! Демон вздрогнул всем телом, затем стал расти, как дерево, лишь змеиная голова покачивалась наверху. Не теряя времени, Евсевий выпустил вторую горящую стрелу, метя как раз в голову призрачному змею...

— Не путай,— остановил аквилонца Конан.— Призрачный змей — создание из плоти и крови, он живет в Пиктской Пустоши. По сравнению с твоим уродом это милейшая тварь.

— О, царственный, — поклонился Евсевий, — как тебе будет угодно... Демон стал на глазах оседать и чуть ли не рассыпаться после второго выстрела, и аквилонец уже подумал, что им каким-то чудом удалось одержать победу, но увы! Демон отступил, устроив людям, дерзнувшим выступить против него, ледяное купание. Мрак его тела сгустился и образовал нечто вроде черного крыла огромной мельницы, и это крыло принялось вращаться все быстрее и быстрее, набирая бешеную скорость. Не успел Евсевий выпустить третью стрелу, как резкий и сильный удар сбил его с ног, и он полетел с обрыва в холодную воду.